— …Если бы я не вернулся, что бы тогда случилось?
— Что бы случилось… Я и сам не знаю. Но Его Величество благополучно вернулся, и теперь я ваш шаншулин, не так ли? Это уже свершившийся факт.
Юй Шунь редко злился. Лишь однажды он разгневался, когда Лю Хуэй взошёл на престол.
До сих пор, какие бы глупости ни совершал Лю Хуэй, этот человек ни разу не упрекнул его и не рассердился. Поэтому для Лю Хуэя Юй Шунь был последним прибежищем — местом, куда он мог вернуться в любое время.
— Мой государь, вы сами выбрали возвращение в это место, которое причиняет вам боль. Раз Ван решил больше не убегать, то ваш шаншулин точно не сбежит раньше вас.
«Как хорошо, что я вернулся», — искренне подумал Лю Хуэй. Если бы он продолжал бежать, его раны никогда бы не затянулись.
В этот момент Цзинь Лань наконец заговорил.
— Господин Юй Шунь, действительно ли можно так поступить с Либу? Оставить пост шаншу вакантным и повысить Ян Сю до шиляна.
— В нынешней ситуации иначе нельзя. Это временно оставляет место для будущего кандидата на пост шаншу, а также позволит шиляну набраться управленческого опыта и воспитать выдающихся чиновников для Либу. Ян Сю справится с этой задачей. Полагаю, господин Ван Цзи придерживается того же мнения.
— Может быть и так, — Цзинь Лань ответил с какой-то странной иронией, отчего Лю Хуэй вздрогнул.
— Цзинь Лань! Почему ты вдруг заговорил так ядовито?! Неужели от голода рассудок помутился?!
Цзинь Лань тут же в замешательстве опустил голову.
— …Нет, ничего. Пусть будет так, Ян Сю тоже неплох.
— Лорд Цзинь Лань, как обстоят дела с чиновниками из рода Хун?
— Неважно. Кажется, всё очень нестабильно.
Услышав это, Юй Шунь прищурился, прикрывшись перьевым веером.
Цзинь Лань следовал за Юй Шунем, выходящим из кабинета Вана, как обычно выполняя обязанности охранника.
Убедившись, что вокруг никого нет, Цзинь Лань негромко позвал:
— Господин Юй Шунь.
— М?
— Честно говоря, я не могу полностью принять решение относительно Либу. Почему вы распорядились именно так?
Стук трости и шаги двоих отдавались эхом в тихом коридоре.
— Разве до того, как господин Ли Шэнь ушёл в отставку, вы не запрашивали в Либу множество личных дел? Вы наверняка досконально знаете послужные списки, достижения, опыт, награды и взыскания всех ключевых чиновников — от провинциальных до столичных… Чтобы помочь Его Величеству, вы наверняка уже давно подобрали кандидата на пост шаншу Либу, к которому не смогли бы придраться ни фракция аристократов, ни фракция выпускников государственных экзаменов, не так ли? Почему же вы в итоге никого не рекомендовали, оставив место вакантным?
Юй Шунь не остановился и не оглянулся, он даже не сбил своего неспешного шага. Лишь размеренно постукивала трость.
— Хотя до этого вы сказали: «может быть и так», на самом деле это дало Ян Сю право принимать кадровые решения по меньшей мере по пяти позициям… О чём вы только думаете?
Юй Шунь тихо рассмеялся.
— Подумать только, лорд Цзинь Лань спрашивает меня об этом так прямо. Какая редкость.
— Досадно признавать, но я ещё ни разу не выигрывал у вас в шахматы. Моё мастерство уступает вашему, с этим я смирился. Но сейчас вы не только не делаете ход, но и, кажется, вовсе не собираетесь глухо обороняться. Что касается дел в Либу, вы могли бы, пользуясь властью шаншулина, провести принудительные кадровые перестановки. И ведь у вас наверняка был «наилучший» план, не так ли?
Юй Шунь наконец остановился и обернулся. На его лице всё ещё играла привычная улыбка. Но в этот раз она казалась совершенно иной, внушая странное спокойствие. «Юй Шунь всегда скрывает всё за своей улыбкой», — невольно подумал Цзинь Лань.
— Боюсь, если я скажу «не берите в голову», вы этого не примете. Что ж, отвечу честно: у меня действительно есть свои соображения. У меня припасена целая гора способов — идеальных, безупречных, таких, при которых Вану не пришлось бы ни о чём беспокоиться.
Услышав столь откровенное признание Юй Шуня, Цзинь Лань, напротив, на мгновение перестал понимать истинный смысл его слов.
— А?!
— Но в этом нет никакого смысла.
В глазах Цзинь Ланя полыхнул гнев.
— Смысл?! Что вы называете смыслом?! То, что происходит сейчас, имеет смысл? Я его не вижу!
— Если бы я взял всё на себя — а это проще простого, я могу это сделать — я бы выдвинул план, доработал его, всё подробно объяснил, шаг за шагом растолковал и выдал Вану безошибочный «правильный ответ». Ван непременно поступил бы так, как я сказал, и это, возможно, свело бы ущерб к минимуму. Но чья же это, в конце концов, страна?
Цзинь Лань внезапно лишился дара речи.
— Это…
— Нужно решить все проблемы разом прямо сейчас. Это мучительно, но таков неизбежный долг Вана. Моя работа — помогать ему, а не подменять его. Моя обязанность в том, чтобы помочь Вану наилучшим образом распорядиться тем, что у него есть, и пройти по выбранному им пути. У Вана нет на руках фигур шаншу и шиляна Либу — такова его реальность. Мне было бы легко перевести откуда-нибудь выдающегося шаншу, но Вану в таком случае пришлось бы полагаться на совершенно незнакомого ему чиновника.
— Это… возможно, вы правы.
Слова Юй Шуня были верны. Но Цзинь Ланю всё равно было трудно их принять. Это было слишком идеалистично.
— Но сейчас не время для столь долгого обучения! Нужно использовать все доступные фигуры, иначе положение станет ещё тяжелее, и нас просто загонят в угол. Ван Цзи — не тот человек, с кем легко справиться, он будет наступать до самого конца.
Когда Цзинь Лань был ещё гунцзы, именно Ван Цзи, занимавший пост главы Юйшитай, руководил арестом его деда по материнской линии, обвиняемого в заговоре. Даже самого Циньюаня в тюрьму отправил лично Ван Цзи.
— Я знаю.
В то мгновение Цзинь Лань подумал, что Юй Шунь знает об аресте в его бытность гунцзы, и невольно вздрогнул от неожиданности. Но это было невозможно. Юй Шунь не знал, что Цзинь Лань когда-то был Циньюань-гунцзы. К тому же в то время Юй Шунь ещё не сдал государственные экзамены и не мог знать, как выглядит Циньюань-гунцзы.
Неизвестно, что именно ему было ведомо, но Юй Шунь со спокойным лицом продолжил:
— Если бы лорд Цзинь Лань стал Ваном, возможно, ситуация не дошла бы до нынешнего состояния.
«Он издевается?» — лицо Цзинь Ланя окаменело, он из последних сил сдерживался. Юй Шунь не мог знать о том, как позорно его сослали в провинцию Ча, а значит, это не была насмешка. Нужно терпеть.
— Что касается чиновников из рода Хун, лучше всего будет во что бы то ни стало защитить Хун Лишэня. Пусть он и лишился поста шаншу Либу, но пока Ли Шэнь здесь, верность чиновников рода Хун Вану гарантирована. Думаю, чтобы спасти его голову, не нужно беспокоить Его Величество — вам достаточно лишь приложить руку. В конце концов, разбор дел о неисполнении служебных обязанностей входит в полномочия шаншулина.
— И это ваш «наилучший метод», лорд Цзинь Лань?
— …Раз уж всё пришло к этому, я считаю это необходимым минимумом.
Юй Шунь горько усмехнулся.
— Кстати, лорд Цзинь Лань, что вы думаете о том, как третий сын семьи Лань в самый критический момент увёл за собой всех чиновников рода Лань и покинул императорский двор?
— Герб семьи Лань — «Двойные драконы в лотосовом источнике»… Хоть это и редкость, но эпоха двух драконов действительно существовала. Сейчас то же самое: помимо лорда Лун Ляня, среди троих сыновей скрывается ещё один дракон. Этот человек весьма искусен.
В чём именно «искусен»? Цзинь Лань на миг замешкался. К тому же только что господин Юй Шунь сказал нечто поразительное. Он и раньше подобным образом рассуждал о семье Пяо.
(Господин Юй Шунь знает многое из того, что неведомо обычным людям…)
О небесах, о перелётных птицах и бабочках, о быках и лошадях — эти знания невозможно собрать в одиночку, каким бы умным ты ни был. Такие колоссальные объёмы данных и статистики, требующие особых методов расчёта, накапливаются поколениями. А сведения о существовании Лань Лунляня и вовсе граничат с государственной тайной. Что же касается легенды о «Двух драконах», то даже Цзинь Лань слышал о ней впервые.
Семя сомнения, посеянное невесть когда, в этот миг пустило ростки.
(…Господин Юй Шунь — кто же он такой?)
Где именно родился Юй Шунь и как он рос? Почему ему так хорошо известны вещи, которые могут знать лишь ключевые фигуры семьи Пяо и восьми цветных семей? Если вспомнить, никто никогда не слышал, чтобы у Юй Шунь были родные братья. Несмотря на высокую должность шаншулина, при дворе у него не было ни одного родственника. Когда он вступал в должность, его никто не поздравлял, не было ни души. Что же это всё-таки…
— Ты витаешь в облаках.
Словно видя Цзинь Лань насквозь, Юй Шунь улыбнулся. Цзинь Лань слегка напрягся. Хотя в присутствии Юй Шунь он часто ощущал собственное бессилие, ещё никогда это чувство не было столь острым — казалось, от этого взгляда невозможно ничего скрыть.
— Если ты всё ещё беспокоишься об этом, пойди и поговори с Ван-шан. Но как бы то ни было, в конечном счёте выбор остаётся за Его Величеством, а не за нами.
☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆
Издалека донёсся голос, который он не мог забыть ни на мгновение.
— Любить и быть любимой — всё это не более чем суета.
Это была её любимая приговорка. Когда-то она бесконечно повторяла это Шао Кэ.
«Я люблю тебя. Хочу быть с тобой. Хочу жениться на тебе, чтобы ты стала моей женой». Чтобы удержать её, способную исчезнуть в любой миг, Шао Кэ прилагал все усилия. Он не знал, сможет ли хоть что-то из этого тронуть её сердце.
После долгих лет заточения она перестала доверять людям. Но прискорбнее всякой ненависти было её ледяное безразличие ко всему человеческому роду. Шао Кэ поклялся, что будет оберегать её до самого конца света. Он твёрдо решил сдержать данное обещание и все те клятвы, что так и остались непроизнесёнными.
— Даже если бы им пришлось прожить всю жизнь только вдвоём, это не имело бы значения.
Ему не нужно было ничего другого. Ни богатство, ни положение, ни власть, ни титул главы семьи Хун. Даже если бы всё это обратилось в прах, ему было бы всё равно. Он хотел доказать, что любит лишь её саму, а не особую силу семьи Пяо. Не имело значения, если её прекрасное лицо тронет старость. Не имело значения, если у них не будет детей — он любил её не ради продолжения рода. Если у неё ещё оставались сомнения, он был готов доказывать свою верность всю жизнь. Он бы отдал ей всё без остатка, даже если бы в итоге остался ни с чем. Когда-то он сказал: если одного из них не станет, другой должен обязательно продолжать жить. И он действительно был полон решимости защищать её ценой собственной жизни до самого конца.
— …Я и правда так думал…
Поставив последнюю книгу на полку, Шао Кэ окинул взглядом архив. Обычно здесь постоянно сновали люди, но сегодня было необычайно тихо, и он остался совсем один.
Вернувшись из Ланьчжоу, Шао Кэ без устали приводил архив в порядок. Сегодня он наконец завершил этот труд. Починка повреждённых томов, составление описи названий, пересчёт книг — всё было закончено. Теперь здесь царил идеальный порядок.
Шао Кэ очень любил книги. Наслаждаться ароматом древних фолиантов и проводить каждый день в их окружении было для него истинным удовольствием. Поэтому он часто нарочно брал часть работы домой, чтобы и там продолжать чтение, позволяя книжному духу проникать в каждый уголок своей жизни.
Но теперь работы больше не осталось.
— …С тех пор как тебя не стало, какая-то часть моего сердца, должно быть, просто «не хотела ничего делать». Поэтому я и трудился до изнеможения. На самом деле, прожить остаток дней в такой тишине было бы совсем неплохо, верно?
Как же он устал. Со смерти любимой жены Шао Кэ не переставая мучился чувством вины.
Если бы это было возможно, он бы с радостью провёл всю жизнь вот так, за чтением книг.
На самом деле это было его детской мечтой. Но ей так и не суждено было сбыться.
Шао Кэ вполголоса произнёс её имя — то самое, которое имел право называть только он. Не Принцесса Цянвэй и не Цянь Цзюнь. Шао Кэ всегда звал её именно так. Это было доказательством того, что она приоткрыла ему своё сердце.
— Прости, я нарушил наш уговор. Я больше не могу оставаться в стороне.
Спустя столько лет Шао Кэ наконец позволил себе вздохнуть. Здесь, в этих стенах, ему действительно не грозила смерть от чужой руки, но и сделать он ничего не мог. Он был брошен в этом забытом углу.
Теперь он больше не желал, подобно безучастному зрителю, молча наблюдать за тем, как другие бросают камни в воду, пуская по озеру круги.
— Пойдём. Пусть подле тебя я был согласен оставаться нищим, но сейчас я — «отец» для многих детей.
До сих пор бесчисленное множество людей приходило в этот архив, но рано или поздно все они уходили. Настал этот день и для Шао Кэ.
Он бросил назад заранее написанное прошение об отставке.
— Сяо Лао Сюань, раз уж вы случайно проходили мимо, будьте добры, передайте это в Либу. С этим-то вы наверняка справитесь. Честное слово, общаясь с вами, я и сам набрался этого духа педантизма.
Сяо Лао Сюань, поглаживая бороду, неспешно и внимательно изучил прошение.
— Хе-хе, надо же, даже ты решил уйти. И что же ты задумал?
— Отправлюсь в Хунчжоу.
Сяо Лао Сюань усмехнулся и задумчиво покачал в руке листок с прошением.
В архиве больше не осталось работы, которую должен был выполнить именно Шао Кэ.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
