— Шао Кэ…
— Я опоздал, молю о прощении, мой государь Лю Хуэй.
Когда рядом не осталось посторонних, Шао Кэ вернулся к своему прежнему облику.
Лю Хуэй, который только что места себе не находил, наконец-то облегчённо вздохнул.
Однако Шао Кэ хмурился, выглядя совершенно поникшим.
— Мне искренне жаль. Если бы я смог начать действовать быстрее, результат был бы куда лучше…
Теперь же эффект от его действий уменьшился наполовину. Если подумать, то поступки рода Хун и чиновников с фамилией Хун уже не были для Лю Хуэя смертельным ударом.
(— Нет, скорее следует сказать, что они действовали именно так, чтобы добиться подобного результата).
То же касалось и Сю Ли. По её расчётам, в критический момент Лю Хуэй действительно мог применить санкции к роду Хун, и даже в этом случае они могли использовать этот приём, уменьшающий последствия вдвое. Это была безупречная хитрость.
Если бы летом Шао Кэ не отправился вместе с Лю Хуэем в провинцию Лань, он, вероятно, уже тогда занял бы место главы рода.
(…В то время Юй Шунь не стал мешать Лю Хуэю ехать в провинцию Лань).
Хотя Шао Кэ тоже не препятствовал этому, его решение было продиктовано заботой о душевном состоянии Лю Хуэя.
Однако это поставило Шао Кэ в пассивное положение. Если Юй Шунь позволил Лю Хуэю отправиться в провинцию Лань, принимая всё это в расчёт —
…Если он — Фэнлинь, то он должен был в любое время получать любые известия о роде Хун. В таком случае ему должно быть известно и то, что Шао Кэ с самого детства покинул дом и жил подле учителя. Ему не составило бы труда догадаться, чем именно занимался Шао Кэ в тот период. Если тайфу Сяо не рассказывал о службе стража Чёрный Волк, то это мог сделать Юй Шунь! Чтобы оттянуть момент, когда Шао Кэ возглавит род.
Кем же на самом деле был Юй Шунь для Лю Хуэя: врагом или другом?
Даже если кто-то и мог бы разгадать его истинные намерения, то это скорее Ли Шэнь, а не Шао Кэ.
— Кроме того, государь, где сейчас моя дочь?
Стоило Шао Кэ договорить, как лицо Лю Хуэя застыло.
Шао Кэ мгновенно это заметил. «И здесь я оказался в невыгодном положении?» — подумал он.
— …Вот оно как. Сю Ли уже решила войти в хоугун? Раз уж я пообещал хранить верность, то не вправе больше жаловаться или вводить ограничения. Государь ведь не может забрать свои слова назад, верно?
— Шао Кэ…!!
— Я догадался лишь наполовину. Ведь вечно смущаться — это в твоём стиле.
— Ч-что… что это за пренебрежительный тон, Шао Кэ!!
— Ничего особенного.
«Дочь, возможно, плакала», — подумал Шао Кэ. Она наверняка плакала там, где государь не мог её видеть.
Если бы это было возможно, Шао Кэ очень хотел быть рядом с ней в тот момент.
Пусть дочь и будет плакать, но это был её выбор. Выбрать лишь одного-единственного важного человека.
Точно так же, как когда-то его жена предпочла дочь, а не Шао Кэ. И так же, как сам Шао Кэ выбрал жену, а не род Хун.
Шао Кэ погладил Лю Хуэя по голове, точь-в-точь как в детстве.
— Ну всё. Решение приняла моя дочь. Не ты. Будь она чиновником или наложницей — если это ответ, к которому ребёнок пришёл после долгих раздумий, то в её поступке нет ничего неправильного. Для меня это тоже так… хм, значит, скоро ты станешь моим зятем.
— А!
Лю Хуэй вздрогнул от неожиданности. «Вот оно что! Неужели всё обернётся именно так?» Шао Кэ станет его отцом. Эта мысль наполнила сердце радостью. Лю Хуэй думал в точности о том же, о чём прежде размышлял Цзянь Ю.
Однако в душе Шао Кэ ворчал: «Придётся породниться с этим несносным Цзянь Хуа» — это было единственным поводом для недовольства. К счастью, ван Цзянь Хуа был мёртв. Будь он жив, он наверняка наговорил бы кучу гадостей. И тогда Шао Кэ, возможно, ввязался бы в смертельную схватку с отцом зятя, которая закончилась бы гибелью одного из них.
— Итак, моя дочь всё ещё в Юйшитае?
Как же объяснить ей, что отец внезапно вернулся в качестве главы рода Хун?
— Нет… видишь ли, на самом деле я уже назначил её императорским посланником в главное поместье рода Хун. Вы с ней разминулись. Я немедленно велю ей вернуться.
В мгновение ока с лица Шао Кэ исчезли все эмоции.
— …Что ты сказал?
— Шао Кэ? Ты… что с тобой? Почему у тебя такое страшное лицо?
— Мы не могли разминуться. Все заставы на пути от провинции Хун до Гуйяна сняли экономическую блокаду. Если бы ехал императорский посланник, мне бы обязательно доложили. Я не мог об этом не знать.
В этот момент вбежал бледный как полотно Цзинь Лань. На этот раз на его лице было не просто волнение, а выражение истинной тревоги.
— Ваше Величество, шаочжу! Только что поступило донесение…
Услышав весть о том, что Сю Ли и Пяо Лиин внезапно перестали выходить на связь, Лю Хуэй почему-то вспомнил о Принцессе Цянвэй. О запертой главе рода, которую лишили свободы.
И о мужчине, который отнял Принцессу Цянвэй у главы рода.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
