Действительно, вокруг Юй Шунь стало по-настоящему тихо, словно всё залило водой, и за его спиной не было слышно ни единого злого слова.
То ли от нечего делать, то ли по какой другой причине, но Ли Шэнь начал частенько выбираться вместе с Фэйсян побродить снаружи, повсюду сея хаос.
В глубине души Юй Шунь втайне восхищался Ли Шэнь в одном-единственном деле.
Будучи гунцзы из богатой семьи, он на удивление хорошо приспособился и к тонким, жёстким, словно лепёшки, одеялам, и к холодному ветру, задувающему в щели стен. Даже когда у него не осталось сменной одежды, когда вокруг летали летучие мыши и приходилось во всём полагаться на собственные силы, Ли Шэнь, хоть и жаловался без умолку, всё же со всем справился.
Напротив, другие кандидаты, не сумевшие привыкнуть к Хун Лишэнь, один за другим бросали экзамены, и их число сократилось более чем вдвое.
Юй Шунь решил приучить Ли Шэнь к домашним делам. Стоило тому выкроить свободную минуту, как он тут же бежал проказничать, а пока он подметал пол, стирал или готовил еду, число его жертв хотя бы заметно уменьшалось.
Ли Шэнь, хоть и неохотно, на удивление послушно следовал наставлениям Юй Шунь.
Как и ожидалось, к тому времени, когда Юй Шунь наконец выкроил время для чтения и всё успокоилось, восемь смотрителей общежития уже уволились в слезах.
(…Впервые я до такой степени чувствую, что мне нигде нет места…) Юй Шунь уже начал забывать, ради чего вообще пришёл на государственные экзамены.
Перед Юй Шунь, погружённым в книгу, Фэнчжу тоже молча и усердно занимался.
Тринадцатое общежитие было просторнее остальных. К тому же Фэйсян, пока чинил ветхое здание, умело смастерил столы и прочую утварь — а также сделал для Юй Шунь подходящую трость, — благодаря чему это место стало весьма уютным.
В итоге комната Юй Шунь превратилась в место, где все собирались попить чаю и поболтать.
— Юй Шунь! Не заваривай этому типу померанцевый чай! Его и так мало осталось! Он из шестого корпуса, пусть не шляется к нам каждый вечер!
— Хи-хи-хи… Ты ведь завидуешь, что Юй Шунь дал мне ветку нандины? Это очень ценная вещь.
Цзымэй с видом «смотри-смотри» помахивал веточкой нандины перед Ли Шэнь.
В итоге не столько Ли Шэнь, сколько Фэнчжу посмотрел на ветку с лёгкой завистью.
— Она и правда великолепна. Говорят, она отводит беды, а раз её называют «южным небом», это наверняка поможет на экзаменах. Пойду и я сорву веточку. Где растёт такое дерево?
Цзымэй широко раскрытыми глазами уставился на нандину в своих руках. Он слышал, что она оберегает от напастей, но не думал…
— О… Значит, она ещё и отводит беды? Как замечательно. Юй Шунь, спасибо, что защищаешь меня.
Лицо Цзымэй просияло ещё больше, а Ли Шэнь становился всё мрачнее.
Продолжая препираться с Ли Шэнь, Цзымэй как ни в чём не бывало достал бумажный свёрток с лекарством. Внутри были алые пилюли, похожие на ягоды нандины, и порошок в маленьком бумажном пакетике.
Фэнчжу склонил голову набок:
— Цзымэй, ты плохо себя чувствуешь?
— Ну… Не знаю точно, что именно болит, но уверен, что что-то не так.
— А?
Прежде чем Цзымэй успел отправить лекарство в рот, Юй Шунь внезапно перехватил свёрток.
— Цзымэй, вот это лекарство будет поэффективнее.
Юй Шунь достал из-за пазухи пакетик с порошком и высыпал его в свою чашку с чаем.
Цзымэй некоторое время молча смотрел на чашку, а затем спросил:
— …Поможет?
— Да, тебе лучше поверить мне.
Цзымэй слабо улыбнулся и взял протянутую Юй Шунь чашку.
— Ну что ж, поверю тебе. В конце концов, Юй Шунь так похож на мою первую любовь.
Стоило ему договорить, как воздух в комнате словно застыл. С застывшей улыбкой на лице Юй Шунь переспросил:
— …Цзымэй, что ты только что сказал?
— Говорю, ты очень похож на мою первую любовь, поэтому ты мне так и приглянулся.
Фэнчжу в панике покрылся холодным потом.
— По-по-по-подожди! Цзымэй! Твоя… эта… первая любовь… это была женщина?!
— Ну и что? Какая разница, мужчина это или женщина?
— Огромная разница! Юй Шунь в опасности!
— Фу, как грубо — я никогда не стану принуждать того, кто мне нравится! Я буду лишь оберегать его издалека, ну, максимум — обниму разок.
— Не смей обнимать! — выкрикнул Ли Шэнь.
Цзымэй прыснул со смеху.
— И то верно, тебе это нужнее, чем мне. Ты совсем не контактируешь с другими людьми, твоя кожа сухая и грубая, как кожа зимой, тебе совсем не хватает нежности. Советую тебе побольше общаться с окружающими.
Ли Шэнь, чьё настроение окончательно испортилось, вскочил со стула и выбежал вон.
— Видимо, этот малыш совсем не знает, как себя вести.
Как «загадкой Ли Шэнь» было «дерево лилий», так и у Цзымэй была своя собственная тайна. Фэнчжу попытался расспросить его:
— Цзымэй, а сколько тебе лет?
— Ой — а на сколько я выгляжу?
— ………… Тридцать… три…?
— У-ху-ху-ху-ху…
Фэнчжу стало так жутко, что он не решился расспрашивать дальше. После этого он снова принялся за учёбу, и Юй Шунь тоже погрузился в книги.
Цзымэй наугад взял одну из лежавших под рукой книг, небрежно пролистал её и со скучающим видом закрыл. Он быстро терял интерес ко всему. Когда он жил в шестом корпусе, он часто бросал шитьё или готовку на полпути и начинал бродить туда-сюда, не в силах усидеть на месте.
Когда он потянулся за одиннадцатой книгой, Юй Шунь внезапно протянул руку, забрал её и вложил ему в ладони другую, более тонкую книжицу.
— Пожалуйста, почитай вот эту.
И тогда Цзымэй, на удивление, затих и принялся за чтение.
В час Чоу, в третью четверть, Фэнчжу и Цзымэй наконец собрались уходить из комнаты Юй Шунь. Перед уходом Цзымэй приподнял книгу, которую читал:
— Юй Шунь, можно мне одолжить эту книгу?
— Конечно. Можешь приходить и завтра. Одному в шестом корпусе, должно быть, очень одиноко?
На мгновение показалось, что Цзымэй хочет что-то сказать, но слова застряли у него в горле.
— …Да. …Послушай, Юй Шунь, ты слышал слухи о призраке, который бродит по временным общежитиям?
— О том самом, который убивает кандидатов?
— Именно. Говорят, он появляется в морозные ночи… Сегодня особенно холодно, так что тебе лучше не выходить на улицу.
— А весть об обнаруженном трупе замёрзшего насмерть кандидата пришла уже на следующее утро.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
