Внезапно Лю Хуа почувствовала перемены.
Она медленно подняла веки.
Увидев мужчину, неспешно идущего через «врата», Лю Хуа иронично усмехнулась.
Словно она заранее знала, что он придёт.
— Хм… Где-то я уже видела это лицо. Разве ты уже не ушёл?
— Кое-что забыл.
Мужчина проговорил это нараспев, словно песню, и тут же со свистом выхватил меч.
— Не хватает лишь твоей испещрённой морщинами головы.
Словно обстругивая дерево, меч сверкнул и устремился прямо к шее Лю Хуа.
Казалось, Лю Хуа вот-вот погибнет от клинка.
В этот критический миг меч, уже готовый нанести удар, был с трудом остановлен — пришедшими с другой стороны клинками «Ганьцзян» и «Мосе».
В тот момент, когда меч был заблокирован, один человек отбил его назад, а другой нанёс мужчине удар ногой в прыжке.
В такой ситуации убийца никак не мог уклониться, однако он в мгновение ока исчез прямо перед глазами.
Цю Ин взглянул на Сюня. Как только они услышали, что кто-то может воспользоваться случаем и убить Лю Хуа, они с Чжу Цуй немедленно поспешили сюда — это было неожиданно. Сюнь на самом деле спас Лю Хуа.
Сюнь в изумлении смотрел на ворвавшегося вместе с ним Цю Ина. Он и представить не мог, что убийца окажется здесь.
— …Это приказ сяоцзе? Надо же, она становится всё проницательнее.
— Сю Ли-дажэнь сказала, что с вероятностью в пятьдесят процентов это будешь ты.
— Что ж, она угадала. В половине случаев это мог быть я, пришедший убить Лю Хуа. Но в другой половине случаев Лю Хуа должны были пощадить и оставить в живых — вам ведь так сказали? Я почти добился своего, но вы всё-таки явились…
Как бы Сюнь ни бил его, убийца, казалось, совсем не чувствовал боли и тут же поднялся на ноги. Цю Ин гневно уставился на него — это был тот самый человек, который в «Великом лабиринте» пытался заполучить голову Чжу Цуй.
«Мосе», словно чувствуя, кто перед ней, помогала Сюню атаковать убийцу.
— Оставь это дело самой Лю Хуа. Сейчас ей нельзя погибать от твоих рук.
Убийца, словно потеряв интерес, безразлично пожал плечами, отчего его длинные волнистые волосы слегка качнулись. Затем он просто ушёл.
Поскольку Сюнь не бросился в погоню, Цю Ин тоже остался. Если бы он опрометчиво погнался за ним, то Лю Хуа, Чжу Цуй и Сюнь остались бы втроём, и ситуация стала бы крайне опасной.
Лю Хуа нахмурилась.
— Хун Сюули и впрямь верно соблюдает уговор, прислав вместо себя Лань Цюина. И всё же… Сюнь, то, что ты пришёл сюда — это нормально? Ты даже меня спас.
— Я прекрасно понимаю, что делаю. Но сейчас есть одно дело, которое не под силу никому, кроме тебя, поэтому я и позволил тебе жить. Что ж, на этом моя задача выполнена. Остальное предоставлю этим двоим.
Сюнь взглянул на Цю Ина, и Цю Ин ответил ему тем же взглядом. Здесь, в поместье семьи Пяо, на мгновение им обоим показалось, будто они вернулись в детство.
Хотя те времена уже никогда не вернутся, всё равно пришла пора положить этому конец.
Обменявшись взглядами, Сюнь бросил «Мосе» Цю Ину, развернулся и ушёл. Время вышло.
— Возвращаю тебе. Если я принесу это с собой, будут неприятности… Прощай, Цю Ин.
Оба они прекрасно понимали, что ни один из них не сможет предать того, кому решил служить.
***
— Муцинь-дажэнь…
Словно занимая место Сюня, Чжу Цуй медленно направилась к величественному трону Лю Хуа.
Лю Хуа холодно наблюдала за ней.
Этот трон великой жрицы не только напрямую соединялся с внешними «путями», но и обладал божественной силой, способной мгновенно вернуть Лань Цюина во дворец.
И была лишь одна дочь, которая, даже сбежав, вернулась из «внешнего мира».
Среди всех тех, кто покинул Лю Хуа в поместье семьи Пяо и ушёл, только эта дочь вернулась назад.
Её лицо сейчас чем-то напоминало выражение лица самой Лю Хуа давным-давно, когда та, добравшись до огромного дерева софоры, всё же вернулась.
Чжу Цуй, пребывая в полном сознании, вытерпела тысячи часов в «Тюрьме времени» и в итоге вернулась, став идеальным сосудом, способным принять всю божественную мощь Лю Хуа.
— Хм, как рискованно. Кажется, ты пришла как раз вовремя, Чжу Цуй. В одном поколении может быть лишь одна великая жрица, двоим не бывать. Собираешься убить меня и занять моё место?
Совсем как она сама когда-то.
Чжу Цуй медленно поднялась на три ступени к трону и встала прямо перед Лю Хуа. Для Чжу Цуй, которая была и «марионеткой-убийцей», и одним из «Волков ветра», это было расстояние, с которого она могла бы без труда лишить Лю Хуа жизни. Цю Ин стоял чуть поодаль и молча наблюдал. В дела семьи Пяо он не мог ни вмешиваться, ни даже вставлять слова.
— Нет, муцинь-дажэнь. Я ведь уже говорила. Я вернулась, чтобы всё изменить.
Внезапно взгляд Лю Хуа дрогнул… Десять с лишним лет назад одна девушка, вышедшая замуж в семью Пяо, говорила то же самое.
— Если речь о том, чтобы не получить признания, то я буду бороться с вами, муцинь-дажэнь, до самого конца. Но я вернулась вовсе не для того, чтобы убить вас. Чтобы всё изменить… чтобы помочь вам — вот почему я здесь. Чтобы взять на себя то, что вы несли в одиночку, чтобы шаг за шагом менять нынешнее положение дел и вернуть былую лёгкость тому, что стало невыносимо тяжким.
Дочь подняла голову и открыто посмотрела на Лю Хуа.
Её способности были запечатаны, ей промыли мозги, её бросили в «Тюрьме времени» и заперли там, но даже так она сумела освободиться. Однажды сбежав, она снова вернулась. И хотя её возвращение в каком-то смысле преследовало ту же цель — так называемые перемены, — в конечном счёте Чжу Цуй выбрала иной путь, нежели Лю Хуа, которая стремилась закончить всё тотальной чисткой.
Она давно была готова к тому, что нечто подобное может случиться… Лишь в самом конце всё пошло не так, как ожидалось.
— Муцинь-дажэнь… Сяо Лиин-дажэнь и цзяньча юйши Хун Сюули-дажэнь ожидают вас. Я официально прошу вас: сейчас, когда разразилось бедствие, откройте доступ ко всем знаниям семьи Пяо и начните спасательную операцию. Муцинь-дажэнь… Пожалуйста, откройте врата, что так долго были закрыты для внешнего мира. Явите истинный облик семьи Пяо.
— …Сяогунян, какая чудесная выдалась ночь.
Удивительно, но несмотря на холодные слова Лю Хуа, Чжу Цуй сумела улыбнуться.
Чжу Цуй задействовала «Слух». После выхода из «Тюрьмы времени» она, казалось, обрела способность использовать ещё больше сверхъестественных сил.
С помощью «Слуха» она услышала разговор между Сю Ли и храмом в «проходах».
— Здесь всё будет под моим контролем. Муцинь-дажэнь, все храмы системы Пяо… Хотя мы поздно спохватились, столкнувшись с нашествием саранчи, которого не было десятилетиями, после проверки каждый храм признал это бедствие катастрофой первого уровня для семьи Пяо. Похоже, все приготовления к спасательным работам завершены.
— …Все приготовления завершены? Жрицы и заклинатели среднего ранга и выше уже разошлись, у них не должно было остаться времени на подготовку.
— Подготовку провели те члены клана, что лишены способностей, чьи семьи из поколения в поколение служили в святилищах «снаружи». Несмотря на то что связь с главной ветвью семьи Пяо и Сяньдуншэн была прервана, они, почувствовав приближение нашествия саранчи, начали действовать и готовиться, полагаясь на собственное суждение. Говорят, они поступают так, как когда-то делали вы, Пяо Люхуа-дажэнь, — несли помощь вместе со знаниями.
— …Я не помню.
Пяо Люхуа произнесла это вполголоса. Да, она действительно не помнила. В этом месте и впрямь было трудно что-то удерживать в памяти. Всё проносилось в голове мгновенно. И всё же, вероятно, причина была не в этом. Она не могла вспомнить. Таково было её единственное ощущение. Но это отличало её от прежней себя. Прежняя она должна была что-то предпринять ещё до начала нашествия саранчи, а теперь она бездействовала. …Будь она прежней, она бы отдала распоряжения сделать что-то иное. Прежняя она никогда не давала себе поблажек и постоянно раздавала указания — да, в то время она была такой же, как нынешняя Хун Сюули.
— Однако без личного приказа великой жрицы Пяо Люхуа они не могут действовать, поэтому все святилища наотрез отказались подчиняться, несмотря на уговоры Сяо Лиин-дажэня или юши Хун. Они заявили, что ни за что не станут ничего предпринимать, пока не удостоверятся, что вы, а-нян, в безопасности.
Пяо Люхуа лишь слегка отреагировала на имя Сяо Лиин. Тот племянник, который, хоть и был лишён способностей, повсюду бегал и суетился из-за нашествия саранчи. Он говорил, что даже бесталанный человек может что-то сделать, и если Пяо Люхуа и Да Лиин не станут действовать, то он сделает это сам.
Пяо Люхуа не слушала те слова и игнорировала его. …Тем не менее, подготовка во всех святилищах, принадлежащих семье Пяо, была завершена.
Возможно, Пяо Люхуа недооценила его; вероятно, она сама не заметила, как привыкла думать, будто слабые люди ни на что не способны.
— Все святилища семьи Пяо полностью готовы. Теперь не хватает только вашего приказа, а-нян, прошу, отдайте его. Я буду помогать вам. Теперь всё иначе, больше не будет так, что вы не можете действовать, потому что не в силах покинуть это место. Я… я возьму всё под контроль и покажу вам.
Снег, который не должен был идти. Но теперь он, должно быть, совсем прекратился.
В этом не заключался смысл существования Пяо Люхуа.
Это была божественная сила юной преемницы великой жрицы, которая сейчас обладала всей мощью и правами великой жрицы, но собиралась помогать Пяо Люхуа до тех пор, пока не иссякнут последние дни её жизни.
— А-нян, все святилища семьи Пяо находились под вашим началом и служили вам на протяжении семидесяти лет. Для них неважно, великая ли я жрица или только преемница… до сих пор. Для них ваши слова, а-нян, по-прежнему имеют огромное значение.
Последнее дело, о котором говорил Сюнь и которое могла совершить только Пяо Люхуа. Причина, по которой ей сохранили жизнь. Пяо Люхуа подпёрла щёку рукой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
