— Ну что, Су Фан, как на самом деле обстоят дела с исчезновением Сю Ли? Даже мы смутно чувствуем, что тут всё непросто. Поэтому все злятся, так что давай-ка объясни всё как следует!
На лице Шу Я играла улыбка, но вопрос прозвучал весьма остро. По голосу было слышно, что он и впрямь на грани того, чтобы по-настоящему рассердиться.
— …Я знаю. Сю Ли не пропала без вести; просто из-за некоторых обстоятельств её по пути передали под чужую опеку… Только вот это должно было оставаться строжайшей тайной, но сведения почему-то просочились. Именно это и наводит на мысли о каких-то интригах.
Услышав это, Шу Я мгновенно переменился в лице. Фэн Шуя и остальные, будучи мелкими аристократами и бывшими избыточными чиновниками, как и Су Фан, привыкли, что высокопоставленная знать или чиновники используют их и выбрасывают. Смысл слов Су Фана был ему предельно ясен.
— …Это что, информационные игры «верхушки»?
— На самом деле вы ведь в ярости? Мы не на стороне короля, но мы на стороне сяоцзе, и они это прекрасно понимают. Они знают, что мы — народ бесхитростный, но стоит нам увидеть, как сяоцзе из кожи вон лезет ради короля, даже те, кто его недолюбливает, решат: «Ладно уж, помогу ему». Вот такие мы дураки и простаки! Поэтому, если использовать сяоцзе и распустить слух, будто она сбежала от брака перед тем, как войти в Хоугун, то мы, услышав такое, мигом бросим помогать королю.
Шу Я подпёр подбородок рукой и, холодно прищурившись, с улыбкой произнёс: — И то правда.
— Сяоцзе вернётся. Это же Сю Ли — скажи ей не возвращаться, она всё равно придёт, это уж точно.
Шу Я убрал руку от лица, откинулся на спинку стула и, слегка покачиваясь, помрачнел:
— …Лучше бы ей не возвращаться. Всё зашло так далеко, что она вполне может оставить нас в покое. Если король перестанет быть королём, Сю Ли, напротив, сможет как ни в чём не бывало продолжить свою службу, и причина для её ухода исчезнет, не так ли? Самое большое препятствие для Сю Ли — это сам король! Он её совсем извёл.
— Я и сам так считаю. Но она обязательно вернётся. Если нет, то с приходом лета и я, и ты, и остальные избыточные чиновники исчезнем из двора. А Сю Ли не из тех, кто бросит дураков и пойдёт вперёд в одиночку.
Шу Я горько усмехнулся. Только и оставалось, что усмехаться. Именно этот характер Сю Ли они и любили больше всего — им не хотелось, чтобы она менялась, но в то же время было больно видеть, как эта её прекрасная черта оборачивается против неё самой.
— И что дальше? Что ты намерен делать, Су Фан?
— …Я ещё многим обязан сяоцзе…
— Денег ей тоже небось ещё не вернул?
— Угу. Так что… пусть и не ради короля, но ради сяоцзе я должен остаться подле него.
Шу Я снова подпёр подбородок рукой и посмотрел на Су Фана с улыбкой. На этот раз он улыбался искренне и радостно.
— Я понял. Я поговорю с остальными.
— Послушай, Шу Я, мне-то всё равно, что со мной будет, но вот остальные…
— Не волнуйся. Мы ведь простодушные дураки, и этого довода вполне достаточно. Если Сю Ли решила нести эту ношу, мы должны ей помочь. Если мы её бросим, чем мы тогда будем отличаться от тех верхов, что вышвыривают нас после использования? Да и какая разница, если мы поможем ему? Все ведь верят Сю Ли, верно? Даже если он вечно терпит неудачи, пока мы в него верим и поддерживаем его, он обязательно станет хорошим королём. Совсем как весной, когда он оставался с нами до самого конца.
— …Ты уверен, Шу Я?
— Ради Сю Ли — конечно. Мне наплевать на короля, но я верю в Сю Ли. Раз уж её сейчас нет, до её возвращения настал наш черёд постараться, верно?
Су Фан внезапно осознал, что при дворе зародилась новая фракция. Пусть она состояла из мелких, не пользующихся влиянием аристократов и пока не представляла серьёзной силы, эта группа людей, которых прежде лишь использовали и которые дрейфовали, подобно водорослям, теперь благодаря присутствию Сю Ли наконец сплотилась.
— Пусть наши чины ничтожны и пользы от нас мало, но на нас висит куда меньше оков, чем на высокопоставленной знати. Не скажу, что мы готовы за неё умереть, но всё же… разве это не годится?
— Нет, думаю, сяоцзе и сама бы этого не хотела. Я и сам не собираюсь за неё умирать. Если я погибну, кто будет выплачивать выкуп за моего а-де? В любом случае, мы лучше всего умеем вовремя смазывать пятки и давать дёру, если запахнет жареным. Только вот до тех пор нужно оставаться при дворе, пока есть возможность. И при этом, не подвергая себя опасности, стараться собирать для неё сведения.
— Этого будет достаточно? Звучит так, будто мы продолжим заниматься тем же, чем и обычно. Хотя, если подумать, в этом куда больше смысла, чем в делах тех высокопоставленных чинуш, которые только и умеют, что разглагольствовать, а сами лишь спасают свою шкуру! К тому же это поможет Сю Ли.
Земля снова вздрогнула — началось очередное землетрясение. На этот раз толчки были не слишком сильными, но затяжными. Шу Я помрачнел.
— …Послушай, Су Фан, если честно, ты ведь и сам заметил? Сейчас творится что-то неладное, это напоминает о том, что было раньше.
— …Да.
И Су Фан, и Шу Я служили при дворе ещё во времена прошлой борьбы за титул тайцзы, хотя тогда их положение было ещё более ничтожным, чем сейчас.
— Тогда между тайцзы шла явная и скрытая борьба, а сейчас — игра в одни ворота. Особенно после того как лидер фракции аристократов Ван Цзи отправился в Хунчжоу, ситуация стала ещё хуже. Загнанный в угол, король не делает ничего, что лишь разжигает наглость противника. Со стороны кажется, что он совершенно бездарен. Говорят, на собраниях министров он хоть и присутствует, но всё время хранит молчание.
— …Обычно подробности министерских совещаний не доходят до чиновников вашего уровня. Наверняка кто-то намеренно распространяет эти слухи.
— Именно. К тому же времена сейчас тяжёлые: нашествие саранчи, землетрясение в Бичжоу, да и в Гуйяне, где прежде землетрясений не случалось, теперь они происходят постоянно. Мне всё больше кажется, что атмосфера сейчас такая же, как тогда. Если вдруг сейчас кто-нибудь умрёт…
Кажется, тогда всему придёт конец.
Последнюю фразу Шу Я так и не произнёс вслух — возможно, боялся накликать беду. Су Фан лишь кивнул.
Послышался грохот и скрежет от очередного толчка, а издалека донёсся чей-то жалобный крик.
Шаги становились всё ближе, и высокая стопка книг рядом с Су Фаном с шумом обвалилась.
…Тем вечером Тяо Юй с помертвевшим лицом вышел из кабинета начальника Шаншу Юй Шуня. В руке он сжимал маленький фиолетовый мешочек на шнурке. Посмотрев на него некоторое время, Тяо Юй грубо запихнул его за пазуху, словно не желая больше видеть.
Он быстро зашагал прочь, сам не зная куда. У него не было определённой цели, он просто хотел как можно скорее уйти подальше от кабинета. Тяо Юй шёл торопливо и резко. Однако это походило на попытку человека убежать от собственной тени: куда бы он ни направлялся, эта длинная чёрная тень неизменно следовала за ним.
Придя в себя, Тяо Юй осознал, что оказался у входа в хранилище. Остановившись, он заметил внутри дрожащий свет свечи. По какой-то причине он был уверен, что это Лю Хуэй.
Стоило ему об этом подумать, как в памяти всплыл недавний разговор с Юй Шунем, и фиолетовый мешочек у него на груди внезапно стал невыносимо тяжёлым.
Проигнорировав это ощущение тяжести, Тяо Юй вошёл в хранилище и, как и ожидал, увидел знакомую спину. При свете маленького подсвечника столы были завалены документами и книгами. Однако профиль человека за столом выражал вовсе не сосредоточенность — казалось, мысли его витали бог весть где. Трудно было сказать, рассеян ли он или же его смятенный разум просто не способен сфокусироваться больше, чем на самую малость, но взгляд Лю Хуэя был отсутствующим. В последнее время он постоянно смотрел именно так.
Тяо Юй не знал, что ему сказать, поэтому просто молча подошёл и отодвинул стул рядом с Лю Хуэем.
Тяо Юй краем глаза заметил, как колышется чёлка Лю Хуэя — то ли от дуновения ветра, то ли по какой-то иной причине. В окне, расположенном высоко в стене, виднелась неприятная багровая звезда. Она появилась на ночном небосклоне совсем недавно.
Тяо Юй знал, что предвещает эта звезда согласно астрологическим канонам, но старался её не замечать. Точно так же он игнорировал и фиолетовый мешочек, спрятанный у него за пазухой.
Присмотревшись к книгам, высокими стопками громоздившимся подле Лю Хуэя, он невольно изумился.
— …Реестр знатных родов?
— Чжэнь Суфан… принёс их мне.
Наконец Лю Хуэй заговорил. Его голос был настолько слаб, что едва походил на вздох. По его тону чувствовалось, что он заблудился в лабиринте и заходит всё дальше вглубь, не в силах отыскать выход. Бесконечные блуждания лишили его способности мыслить, и теперь он лишь волочил ноги, бесцельно бредя вперёд. Однако, глядя на такого Лю Хуэя, Тяо Юй не мог сердиться.
Нынешний Лю Хуэй очень напоминал Тяо Юя некоторое время назад. Тогда Тяо Юй потерял Ли Шэня, а теперь Лю Хуэй оказался в таком же положении: Ван Цзи устранил людей, которые были его опорой последние три года. Лю Хуэй, неспособный твёрдо стоять на ногах, Лю Хуэй, который не мог справиться в одиночку, — Ван Цзи безжалостно выставил этот факт перед Лю Хуэем и всеми сановниками двора.
Лю Хуэй всё так же отрешённо смотрел в пустоту и, не глядя на Тяо Юя, продолжал:
— Сказал, что это сведения, которые Сю Ли собирала в самом начале для расследования, но работа прервалась на полпути. Как раз и мне захотелось разузнать об этом…
— Зачем же проверять Реестр знатных родов…
Тяо Юй не договорил: его взгляд скользнул по высившейся горе родословных, и он всё понял. Это были записи рода Цзы.
— …Родословная Ван Цзи-дажэня… верно?
Хотя Тяо Юй и раньше знал, что Ван Цзи происходит из рода Цзы, прежде он никогда об этом не задумывался.
В прошлом семья Куй, к которой принадлежал Куй Хуанъи, и семья Лу, к которой принадлежал Лу Цинъя, также были ветвями рода Цзы, но в своё время их подверг чисткам покойный ван Цзянь Хуа, лишив статуса членов рода. Из-за этого смена ветвей внутри рода Цзы происходила крайне бурно, и, если Тяо Юй правильно помнил, сейчас единственной уцелевшей ветвью оставалась семья Ван.
(Следовательно, Ван Цзи-дажэнь противостоял вану Цзянь Хуа ещё с тех пор, когда тот был тайцзы?)
Ван Цзянь Хуа в детстве бежал из столицы, затем долгое время собирал войска в провинциях и в конце концов с сокрушительной силой захватил власть при дворе. В самом известном сражении — обороне Гуйяна — главными военачальниками со стороны двора, до последнего и непоколебимо сражавшимися против Цзянь Хуа, несомненно, были нынешние Ван Цзи и Сунь Линван. Ван Цзянь Хуа, истребивший даже кровных родственников, не только не устранил Ван Цзи, но и сохранил ему жизнь, позволив семье Ван остаться последней ветвью рода Цзы. Лишь в этот миг Тяо Юй осознал, насколько всё это было нелогично. Потерянный взгляд вана также сильно беспокоил Тяо Юя, поэтому он поспешно придвинул к себе стопку родословных и принялся их просматривать. Пламя свечи дрогнуло, издав неприятный треск.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
