— …Ты… самый младший из нас троих, но при этом самый умный, самый расчётливый и лживый, самый холодный. Ради исполнения своих желаний ты не колеблясь используешь любого и не боишься предательства.
— Да. Я всегда был таким. К сожалению. Однако это всё ещё не повод для твоего намерения убить меня.
Если бы он сам предал Ван Цзи, Янь Шу уже расправился бы с ним без малейших раздумий. Однако Янь Шу знал: дело не в этом.
Жить по собственным правилам. Именно это служило доказательством того, что Янь Шу — это Янь Шу. Жить в своё удовольствие, не позволяя никому водить себя за нос — вот жизнь, которую любил Янь Шу. Это было и его путём выживания, и его очарованием. Словно прекрасный, но опасный дикий зверь. Как бы близко ты ни подошёл, его невозможно понять до конца, а за излишнюю близость он может растерзать. И всё же этот великолепный мех вечно искушал протянуть руку и коснуться его. Именно поэтому многие женщины, привлечённые им, в итоге гибли.
Но сейчас Янь Шу впервые в жизни нарушил собственные правила. Это означало, что Янь Шу больше не был Янь Шу. А ведь именно этого он опасался больше всего. Янь Шу негромко произнёс на ухо Юй Шунь:
— Я знаю желание Хуан И, знаю и твоё. Ни Хуан И, ни ты не предадите господина Ван Цзи. Но почему же? Несмотря на это… моё желание оказалось самым ничтожным, самым обычным.
Голос, полный сердечной боли. Юй Шунь глубоко вздохнул, запрокинул голову и признал:
— Да. Именно так. И я, и Хуан И — ужасные люди. Но послушай, Янь Шу… финал ещё не определён. Кто знает, вдруг результат окажется интересным и оправдает твои ожидания?
— Хм, неужели? А если нет?
Эти слова совсем не походили на то, что мог бы сказать Янь Шу. Пока он от души наслаждался процессом, результат не имел для него никакого значения. Нужно было лишь с радостью встречать следующую игру. Разве Янь Шу не любил больше всего развитие событий, идущее вразрез со всеми правилами? Именно этим Янь Шу отличался от мелких негодяев. Юй Шунь нахмурился. Вопрос «А если нет?» был крайне неожиданным.
— …В общем, я могу лишь сказать: оставь это… Ой-ой-ой! Пожалуйста, не тяни других за волосы!
— Ах ты! И это всё, на что ты способен? Вот поэтому мне и приходится быть палачом!
— Не хочешь — не будь! Тебя никто не просил! Как можно из-за этого вымещать злость на шиди…
— Хватит, замолчи! Такого несносного шиди и любить-то не за что. А ну, закрой рот!
С этими словами Янь Шу, словно в комической сценке, ударил Юй Шунь ребром ладони по лбу. Совсем как ребёнок, который капризничает. Горло всё ещё было крепко сжато, и у Юй Шунь невольно брызнули слёзы. Внезапно давление на горло исчезло.
— …Неужели совсем никак? Ты обязательно должен идти этим путём до конца?
Юй Шунь всегда недолюбливал Янь Шу. Янь Шу, должно быть, отвечал ему тем же. С тех пор как он принял тот злосчастный персик, честно говоря, он и не упомнит, сколько раз тот его изводил. Не раз Юй Шунь думал: «Хоть бы этот мерзкий тип поскорее сдох». И всё же он никогда не мог по-настоящему возненавидеть его. Возможно, потому что в глубине души понимал: его неприязнь к Янь Шу так же велика, как и симпатия. А ещё — действительно лишь в редчайшие мгновения — можно было, как сейчас, нечаянно увидеть проблеск его искренности. В такие моменты всегда возникал соблазн на миг исказить собственную натуру и стать честным. Этого качества не было ни у Юй Шунь, ни у любого другого взрослого. Однако Янь Шу непостижимым образом обладал только им. Этой странной чистотой. Пусть и окутанной мраком ночи.
Именно поэтому Юй Шунь знал: стоит ему сейчас солгать, и он будет убит. Поэтому Юй Шунь честно поднял голову и, что случалось крайне редко, сказал правду.
— …Я прекрасно понимаю твоё нежелание оставлять меня в живых. Я и сам не раз об этом думал.
Потому он и бежал всё время, сбежал в Чачжоу, устроив себе долгий отпуск. Отпуск длиной в жизнь.
Даже если он сам — сплошная фальшь, и улыбка его фальшива, если кто-то попадётся на эту удочку и будет счастлив, то и это неплохо. Он просто не хотел ранить дорогих ему людей, разве это ошибка? Нет, это и должно быть правильным ответом.
Но всё, больше нельзя… нельзя. Покинув эту соломенную хижину, он уже принял неверное решение.
— …На самом деле, Янь Шу, до этого самого момента я так и думал. Было бы неплохо погибнуть здесь от твоей руки. В таком случае моё другое желание, пусть и заурядное, смогло бы исполниться.
Стать тем, кто дорожит близкими людьми. Стать тем, кто нравится самому себе. Даже если сделанный шаг уже не вернуть, было бы неплохо остановиться здесь. Для Юй Шунь это до сих пор оставалось весьма заманчивым «правильным ответом».
— Но всё же нет, мне это не нравится, Янь Шу. Конечно, это тело и так долго не протянет, если оставить его в покое, но я всё же хочу… дойти до самого конца. Сам, с этой жизнью.
Хотел ли он сказать «дойти до конца» или «дожить до конца», Юй Шунь и сам не знал. Возможно, и то, и другое.
Он кашлянул, и внезапно начался затяжной приступ. В глубине лёгких кололо, он задыхался и смотрел на свою ладонь, испачканную кровью дурного цвета.
Некоторое время Юй Шунь разглядывал окрашенную в красный ладонь, а затем улыбнулся. Улыбнулся лучезарно и скорбно-прекрасно.
Впервые в жизни он почувствовал, что живёт по-настоящему.
— Я хочу прожить собственную жизнь. Нет ничего интереснее этого… не так ли, Янь Шу?
Янь Шу погладил бледное горло Юй Шунь и тихо произнёс:
— Я знаю.
— Я не передумаю и не остановлюсь. Ни за что. Если и убивать, то только тебе, и только сейчас, здесь. Поэтому мы с тобой и пришли сюда… Хуан И на такое не способен. Даже если это и есть правильный ответ.
Юй Шунь с досадой откинул волосы с затылка. Ему самому стали противны собственные слова. Как ни посмотри, это ведь речь злодея. Но ничего не поделаешь… Чтобы Юй Шунь мог сам защитить Ван Цзи, он должен поступить именно так.
— Со мной всё в порядке. Смерть вполне достойная… Среди нас только ты ценишь господина Ван Цзи превыше всего, поэтому ты сможешь это сделать… Ха-ха, даже если не признаешь, это бесполезно.
В тёмных глазах Янь Шу промелькнуло раздражение, и он снова обхватил тощую шею Юй Шунь руками.
— Что ты несёшь, неужели не хочешь умирать?
— …Разве не должно быть наоборот?
— Юй Шунь, я и не думал, что может существовать негодяй умнее, сквернее и холоднее меня. Только ты всегда мог привести меня в ярость. Больше всего люблю эту твою несносность… и больше всего ненавижу.
Юй Шунь в последний раз взглянул в круглое окно. В открытом проёме виднелась укрытая снегом слива. Снег снова повалил с неистовой силой, должно быть, он будет идти до самого рассвета.
(…Так и должно быть.)
Юй Шунь тихо рассмеялся… так и должно быть.
Чьё лицо возникло в мыслях напоследок, было уже не разобрать. Хорошо бы, если Линь.
…В крошечной, словно игрушечной, соломенной хижине раздался звук чего-то, что было сломлено без малейших колебаний.
● ● ●
Глубокой ночью, стоя на дозорной башне заставы Дунпо, Лю Хуэй краем глаза что-то заметил и поднял взор к ночному небу. В тот же миг с северного небосклона, прочертив прекрасную дугу, сорвалась звезда.
(…Падающая звезда…)
Эта звезда сияла особенно красивым голубым светом, когда пролетала перед Лю Хуэй. Внезапно из-за спины послышался голос:
— Сначала Канопус на севере, а теперь пала и Звезда-Посох…
Обернувшись, он увидел Шао Кэ, который неведомо когда поднялся на башню.
— …Звезда… Посох?
Сердце Лю Хуэй пропустило удар и отозвалось неприятным звуком. Когда речь заходила о посохе, Лю Хуэй мог вспомнить лишь одного человека.
— Звезда-Посох… пала.
Это невозможно. Отвратительное предчувствие сдавило горло. По всему телу выступил холодный пот — нет, не может быть.
Шао Кэ, заметив выражение лица Лю Хуэя, мягко улыбнулся и сказал:
— …Эта звезда упала немного поздно.
— …А?
— Я думал, она должна была упасть ещё месяц назад.
В тот день, когда Юй Шунь оставил Лю Хуэя и исчез из Гуйяна. Если бы тогда эта звезда упала, в этом не было бы ничего странного.
Шао Кэ имел в виду не жизнь или смерть, а исчезновение канцлера со двора. Однако…
— Он лжёт. Лю Хуэй интуитивно почувствовал, что Шао Кэ только что солгал. Лю Хуэй сильно нахмурился.
— …Шао Кэ, это правда?
Шао Кэ внутренне вздрогнул. Лю Хуэй с давних пор умел видеть ложь. Даже не имея доказательств, он безошибочно всё различал. Возможно, дело было в его чуткости к чужим чувствам. В такие моменты его было не обмануть.
Шао Кэ вздохнул и скрестил руки на груди. Он пожалел, что сказал лишнее.
— …Я знаю значение этого в астрологии, но не скажу тебе.
— Шао Кэ.
— Я не скажу. Одно лишь появление красной зловещей звезды делает нынешнее положение светил достаточно необычным. Как может моё дилетантское гадание по звёздам влиять на короля? Если бы ты мог быть уверен, что это на тебя не повлияет, тогда другое дело.
Лю Хуэй не нашёл слов и низко опустил голову. Шао Кэ снова мягко улыбнулся.
— …Даже если тебя предали, ты всё равно способен любить этого человека, Лю Хуэй, Его Величество.
— …Я не считаю, что меня предали. Юй Шунь отдавал мне все свои силы, это я сам… был недостаточно зрелым.
— Да… Хорошо, что ты так думаешь.
Предательство отца и безразличие Ли Шэня привели к истреблению семьи Цзи из клана Хун. Нынешняя семья Хун хранит в прошлом память о том, как они бросили Юй Шуня на произвол судьбы. Для Шао Кэ, который хорошо об этом знал, искренние слова Лю Хуэя были, несомненно, единственным утешением.
Подняв взгляд к ночному небу, он увидел, как серые тонкие облака быстро движутся по иссиня-чёрному небу — похоже, поднялся ветер.
— …Честно говоря, Лю Хуэй, Его Величество, я думал, что вы здесь расплачетесь.
Краем глаза он заметил, как тело Лю Хуэя вздрогнуло.
— Обо всём, что касалось Сю Ли и семьи Пяо, Шао Кэ и Цю Ин рассказали Лю Хуэю всё, что знали.
Лю Хуэй ничего не сказал, ни единого слова. Он просто молча вышел из комнаты.
Они сказали, что сейчас Сю Ли пребывает в глубоком сне в храме Цзянцин на горе Лумин.
— …Шао Кэ, ты ведь тоже ещё… не видел её?
— …Да.
Шао Кэ прибыл в провинцию Хун раньше него, и у него было достаточно времени, чтобы съездить на гору Лумин и вернуться, но он этого не сделал. Сколько бы спешных писем ни присылал Цзю Лан, он оставался непоколебим.
— Если бы Сю Ли узнала, что я поставил дочь выше короля, она бы точно меня отругала.
Шао Кэ предпочёл искать пропавшего Лю Хуэя, пока тот не прибыл в провинцию Хун. Хотя это было правдой, возможно… Шао Кэ внезапно осознал, что на самом деле просто не хотел идти к ней один.
— …Лю Хуэй, Его Величество, позвольте мне рассказать вам о результатах гадания при моём рождении.
— Гадания?
— Судьба моей жизни — «разлука с тремя любимыми женщинами».
Звук удивлённого вздоха Лю Хуэя разнёсся в тишине ночи.
Об этом результате гадания Шао Кэ до сих пор никому не рассказывал. Даже Ли Шэнь и Цзю Лан об этом не слышали.
Он не помнил, кто сказал ему это, и в прошлом никогда не верил. Потому что тогдашний Шао Кэ и помыслить не мог, что способен по-настоящему полюбить какую-либо женщину.
Однако теперь он уже смутно догадывался, кто двое из этих трёх. Женщины, ставшие судьбой Шао Кэ.
Это были предыдущий Чёрный Волк и Принцесса Цянвэй. Обе они, подобно кометам, ускользнули из рук Шао Кэ и покинули этот мир.
…И, возможно, последней станет…
— Шао Кэ.
«Бам» — звук чего-то врезавшегося. Мгновение спустя он понял, что это Лю Хуэй бросился к нему и крепко обнял.
— Не продолжай.
Шао Кэ вспомнил прошлое: когда умерла его жена, случилось то же самое. Лю Хуэй, будучи ещё ребёнком, обнимал Шао Кэ и просил его не плакать, а сам при этом рыдал. Нынешний Лю Хуэй не плакал. Но Шао Кэ подумал о том, как же сильно они выросли. И Лю Хуэй, и Сю Ли.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
