Лю Хуа сказала, что после пробуждения отпущенной ей жизни остался всего один день, но этого времени хватило бы, чтобы завершить несколько дел. Кровь во всём теле, словно потекла вспять, забурлила и принесла жар. Сю Ли рассмеялась. Последнее время, которое госпожа Лю Хуа оставила для неё. Последний день. Когда она встретит её, то обязательно должна будет с гордостью заявить: дел было вовсе не несколько, госпожа Лю Хуа.
Вся, абсолютно вся работа была завершена. Не осталось ни единого дела.
Она моргала тяжёлыми веками, глядя на силуэт Лю Хуэя. Да, она будет смотреть на него вот так до самого конца.
— Тебя всего лишь ранило стрелой, ты будешь в порядке!
— Да, я знаю…
Закат начал окутывать землю, день подходил к концу. Жаль, что не удалось сделать всё идеально. Кровь и время утекали вместе. Срок пришёл. Время конца. С этим ничего не поделать. Уже достаточно.
Бежать, бежать, она добежала до этого места. Пока не лишилась сил двигаться дальше — пока не замерла окончательно.
В мгновение ока в глазах потемнело. Сю Ли медленно выдохнула, она начала терять связь с реальностью, переставая понимать, где находится.
Ей показалось, что она слышит голос Цзинь Ланя, зовущий её, и Сю Ли нежно улыбнулась.
— …Вот… видишь… я же говорила, что он обязательно станет хорошим королём… Цзинь Лань…
Где это место? Какое сейчас время? Видны кружащиеся лепестки сакуры. Когда она впервые встретила короля, она сказала это Цзинь Ланю.
Белоснежный король. Он обязательно изменится, станет хорошим королём. Я помогу ему — это обещание.
Рядом с тобой исполнить желание.
В другом конце затуманенного взора послышался чей-то детский плач. Де, де…
«Де, почему женщины не могут участвовать в государственных экзаменах?»
Горько плача, она так хотела стать чиновником. Заветное желание. В то же время она хотела защищать других своими силами. Если стараться, можно защитить всё самое дорогое. Тот мир, который хочешь увидеть, нужно увидеть собственными глазами.
— Я принимаю в тебе всё.
Она слышит этот нежный голос отца. В этом мире только отец мог сказать ей такое. Он подарил ей свободу, подобную комете.
(…Де. Послушай меня, де. Мне так жаль, что я заставила тебя так сильно беспокоиться. Прости меня…)
Я больше всех люблю вас.
Кто-то тряс её тело. Затем раздался чей-то яростный крик. В потемневшем взоре лишь на миг вдруг стало светло.
Перед глазами возникло искажённое тревогой лицо Лю Хуэя… Пожалуйста, не делай такое лицо.
Она вспомнила вопрос, который Цю Ин задал ей на реке Цзюцайцзян. Спросил, что она думает о короле.
— …Лю Хуэй…
— Я не хочу слушать.
— Ты послушай. Хотя мне всё равно, кто будет королём… но я говорила. Будет лучше всего, если моим королём всё же будешь ты. Больше всего на свете мне нравилось… быть твоим чиновником…
Когда она покоилась в гробу, она видела множество картин. Они мелькали перед глазами, словно рисунки один за другим. Она видела, как Шаншу Хуан каждый день без перерыва пишет письма в семью Хуан; видела, как Юй Шунь отправляется в странствие на север; видела, как Цзянь Ю едет на встречу с главой семьи Хуан; видела, как Дайдай просит помощи у Цинъя, чтобы вместе спасти главу области Цзянь Вэньчжуна; видела, как Юй Хуа, приставив меч к горлу Лань Сюэна, требует отправить семью Сыма. Каждая сцена проносилась мимолетным призраком и оседала на дно, подобно песку. Всё это были лишь обрывки образов, не задерживавшиеся в сознании.
Но только всё, что касалось Лю Хуэя, она помнила на удивление чётко. О чём он говорил с тайфу Сяо, как он бежал из столицы, как встретил того старика в горной хижине, всё, что произошло после его прибытия в область Хун. Всё. Сю Ли всё видела.
Она так беспокоилась, так сильно беспокоилась за него.
Ей оставалось лишь смотреть, как он плачет, блуждает в сомнениях и мучается, а Сю Ли ничем не могла помочь. И всё же Лю Хуэй дошёл сюда. Даже если он был совсем один. Даже если Сю Ли не было рядом. Весь этот путь Лю Хуэй обдумал и выбрал сам, по велению сердца, принимая на себя всё бремя раскрытых ящиков, он пришёл сюда один. И он обязательно пойдёт дальше.
В самой глубине души раздался звук. Звук треснувшей твёрдой скорлупы. Из трещины излилось некое тепло, от которого Сю Ли стало трудно дышать, грудь переполнило волнение, а в голове всё поплыло. Та самая вечно запертая скорлупа.
Даже если Сю Ли не станет, Лю Хуэй сможет идти вперёд один… И всё же.
— И всё же, я так хочу остаться рядом с тобой.
Жить вместе с тобой, быть рядом. Словно бабочки, вместе смотреть на неведомый мир впереди. Навсегда, навечно быть вместе.
— Сю Ли, Сю Ли, прошу, умоляю, не уходи. Я не хочу, чтобы ты уходила, я ненавижу это…
— Да…
Но крылья Сю Ли уже были изранены и сломаны, она больше не могла лететь. Она медленно моргала веками, которые становились всё тяжелее.
Он, такой добрый и терпеливый, сколько бы раз она ни отвергала его, всегда продолжал ждать. Добрый до глупости.
Неужели этот человек и правда полюбит меня? И сейчас всё ещё любит? Порой её внезапно охватывали подобные сомнения.
Стоило подумать о том, что ей придётся оставить его, как сердце сжималось от невыносимой боли. Слышался звук бьющихся крыльев.
— Я тоже это ненавижу… но…
Руки и ноги налились тяжестью, словно свинец. Что-то непрерывно сочилось из раны от стрелы в плече.
Ей хотелось коснуться Лю Хуэя, но она не могла пошевелить даже пальцем. Просто дышать стоило ей огромных усилий.
Сю Ли попыталась улыбнуться, но, должно быть, безуспешно. Хриплым голосом она произнесла:
— Прости… я немного устала…
Она уже не могла разобрать, чьи слёзы текут по её щекам — Лю Хуэя или её собственные.
Жизнь, мимолётная, словно комета. Бежать, пока не останется сил. Использовать всю свою мощь. Почти не щадя жизни.
Жалеть было не о чем. И всё же было горько. Горько, что приходится вот так его оставлять. Но ничего не поделать. Ничего… ничего.
— Потерпи ещё немного, ещё чуть-чуть, подожди.
Плачущий голос Лю Хуэя звучал совсем рядом. Чуть-чуть — это сколько? Сю Ли тихо рассмеялась.
Меньше трёх лет. Но они были такими прекрасными, насыщенными и яркими, вместившими в себя всё.
— Потому что у меня был ты.
«Шао Кэ, я отдаю тебе своё сердце, до скончания веков оно принадлежит тебе».
Послышался чей-то голос. Он прозвучал из самой глубины души. Словно озвучил сокровенные мысли Сю Ли. Чей это был голос?
«Всё, что ты дал мне, так дорого моему сердцу, я счастлива».
Верно, и я тоже. Жить в полную силу, вдоволь смеяться, вдоволь плакать. Но всё это…
Всё это было счастьем. Эти три года были счастливее любого другого времени. И всё это дал Лю Хуэй.
Ради тебя, но в то же время ради себя самой. И то, и другое — правда, потому что это сокровище принадлежит им обоим, идущим вперёд вместе.
Неизвестно чей голос слился с чувствами Сю Ли. И, как ни странно, Сю Ли уже знала, что она скажет дальше. Тихий шёпот.
— …Не плачь. Улыбайся, будь счастлив. Ведь ты — тот, кто подарил мне столько счастья.
Лю Хуэй наверняка что-то ответил. Но она уже не слышала.
Всё в порядке, всё хорошо.
Пусть я не могу продолжить путь в это неведомое будущее, ты сможешь пойти туда вместо меня, вместе со всеми.
Мы обязательно встретимся снова. Время — словно кольцо. Когда-нибудь мы снова увидимся. Дорогие друг другу люди обязательно встретятся вновь.
Ведь у тебя есть частичка меня. Часть моего сердца — в твоих руках. А потому…
Пока живёшь ты, живу и я.
Веки тяжело опустились, ведь они были такими тяжёлыми, такими неимоверно тяжёлыми. Стоит им закрыться, и они, верно, больше никогда не разомкнутся. Ах, можно ли подождать ещё мгновение, всего лишь миг.
— Послушай меня, Лю Хуэй. Я… на самом деле я… тебя…
Губы шевельнулись, прошептав что-то. Словно успокоившись, Сю Ли издала последний вздох.
Ресницы медленно сомкнулись. Рука соскользнула. Что-то иссякло. Не осталось ни единой капли.
Лю Хуэй всхлипывал, его лицо исказилось. Его собственное бессвязное бормотание казалось ему самому чем-то далёким. Он и сам не понимал, что говорит, точно заблудившийся ребёнок.
— — — — …………
Он лишь обнимал Сю Ли, не желая отпускать.
● ● ●
…Шурх, шурх — этот звук, подобный рокоту волн, казалось, был способен всколыхнуть саму душу.
Открыв глаза, она увидела перед собой ту самую древнюю сакуру; лепестки дождём осыпались вниз.
Древнее ночное небо. Древняя луна. Древний костёр. В отсветах пламени те самые знакомые врата отражали свет.
Врата, что прежде закрылись перед Сю Ли, теперь распахнулись, приглашая её войти.
Рядом, помимо того чёрного существа, излучавшего божественное величие, склонив голову, стояло и другое — белое; оно сопровождало Сю Ли — нет, оно сопровождало того, кто вёл Сю Ли за руку.
Её вели за руку к другому краю цветущей сакуры, по направлению к тем самым вратам.
Сю Ли покорно позволяла вести себя; пройдя мимо костра, они вошли в некогда наглухо запертые врата. От представшей картины Сю Ли широко распахнула глаза.
В ночь Циси на усыпанном звёздами небосводе сияла Серебряная река.
Тот, кто вёл Сю Ли, и на этот раз не обернулся, а просто увлёк её за собой. Вниз, всё ниже и ниже.
Шелест листвы становился всё громче. Этот горестный звук напоминал похоронную песнь, от него на глаза невольно наворачивались слёзы.
Она уже слышала его прежде. Этот печальный шелест. Что же это за дерево? Стоило ей об этом подумать, как чей-то голос ответил.
— Это софора.
На тропе впереди появилась женщина. Сю Ли остановилась. На вид той было лет двадцать пять или двадцать шесть: мягкие, изящные черты лица, тёмные, точно ночной лес, глаза. От неё исходил сладкий цветочный аромат. Одетая в прекрасные лазурные одежды, она излучала благородство истинной дочери знатного рода. Именно она некогда удержала Сю Ли перед вратами сакуры. Верно —
Сю Ли видела её однажды, когда та была ещё жива. Вдыхала её цветочный аромат.
— Синее сияние луны, похоронная процессия с белыми гробами. Среди множества пустых гробов она была единственной, кто оставался внутри.
Тот гроб, который Лю Хуа так и не использовала до самого конца. Вернее, не могла использовать. Потому что эта женщина была особенной. Последняя дочь.
— …Вы ведь Фэй Янь-сяоцзе?
Ван Фэйянь улыбнулась. В её тёмных глазах читался взгляд Ван Цзи, а ещё она была похожа на Ли Ина.
— Сама не знаю почему, но после того как я вошла в семью Пяо, мы с Лю Хуа-дажэнь постоянно и ожесточённо спорили. Ругались день за днём, и я была уверена, что она меня ненавидит. Поэтому… когда я очнулась, то была поражена. Не понимала, зачем всё это. Зачем она поместила меня в «гроб»… Я и сейчас нахожу это удивительным.
Родив Сяо Ли Ина, Фэй Янь почти лишилась жизни; тогда Лю Хуа поместила её в гроб, едва удерживая угасающую искру её существования.
Вот почему Ван Цзи так и не получил даже её праха. Фэй Янь всё это время пребывала в глубоком забытьи внутри того белого гроба.
Должно быть, Лю Хуа думала так — когда-нибудь, быть может, найдётся способ спасти Фэй Янь.
Теперь это уже невозможно подтвердить. Больше не услышать от самой Лю Хуа, по какой причине она сохранила жизнь Фэй Янь.
Однако со смертью Лю Хуа чары, наложенные на гроб Фэй Янь, развеялись, и застывшее время вновь пришло в движение.
Даже если она очнётся, её ждёт лишь смерть. Осознав это, Фэй Янь приняла решение. Перед тем как всё закончится, она хотела прожить жизнь достойно ещё раз. Поэтому она сама предложила Чжу Цуй помочь Сю Ли; причин для этого было слишком много. Не счесть.
Те огромные объёмы сведений о нашествии саранчи, которые Фэй Янь собрала и отправила Ван Цзи.
Очнувшись, она увидела девушку, которая вместе с её сыном приняла у неё эстафету и довела дело по усмирению саранчи до конца.
…Кто знает, как сильно это обрадовало Фэй Янь.
Подобно тому как Лю Хуа позволила ей выжить, теперь пришёл её черёд помочь Сю Ли. Она должна сберечь для неё этот последний оставшийся день.
— Я виделась с отцом и Ли Ином, это было словно сон. Его Величество тоже преподнёс мне дар, чтобы я могла со спокойной душой уйти в Жёлтые источники.
Фэй Янь с радостным видом достала из-за пазухи письмо. На лицевой стороне был текст, написанный рукой Ван Цзи.
— Спереди — письмо, написанное моим отцом, а на обороте — слова моего сына: «Здравствуй, я Ли Ин».
— Здравствуй, я Ли Ин.
Всё, что Фэй Янь сделала в прошлом, теперь обрело смысл. Теперь её сын непременно продолжит её путь.
— …Здравствуй, я твоя мать. Как же мне хотелось сказать ему это.
Фэй Янь, едва сдерживая слёзы, сделала шаг вперёд и обняла Сю Ли.
— Хе-хе, ты служишь под началом Хуан И, у него такой скверный язык, тебе, должно быть, приходится несладко каждый день? Спасибо тебе за труды и за то, что так старалась. Спасибо, что помогла моему ребёнку и моему отцу. И за Лю Хуа-дажэнь тоже — я давно хотела тебя поблагодарить. Спасибо и прощай… мне пора идти.
Оставив после себя сладкий цветочный аромат, Фэй Янь исчезла в лазурном сиянии в конце того пути, что вёл Сю Ли к самому небу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
