Когда он пришёл в себя, Фэнчжу уже крепко обнимал Юй Шуня.
— Терпеть этого не могу. Это едва ли не более горько, чем умереть…
Юй Шунь очень медленно моргнул и глубоко вздохнул. Горечь поражения. Он уже давно позабыл это чувство. С тех пор как его ноги перестали ходить, нечто такое, на что он мог лишь издали взирать, теперь ненароком пошатнулось. За спиной Фэнчжу Юй Шунь увидел Ли Шэня. Тот не бросился, как обычно, мешать или подначивать, а просто стоял как вкопанный со странным выражением лица. Он будто понимал, что сейчас есть нечто поважнее, чем ответная колкость, но не мог постичь, что именно, и потому продолжал стоять.
Весь тот день Фэнчжу был крайне не в духе. Даже во время учёбы стоило ему вспомнить о случившемся, как из глаз градом катились слёзы.
— Я непременно получу место выше, чем эти никчёмыши, и вышвырну их всех! Ни одного места им не оставлю! — обременённый ворохом новых забот, Фэнчжу, казалось, совсем перестал переживать о своей внешности.
— Давай вместе попадём в списки и станем чиновниками, Юй Шунь!
Застигнутый врасплох этим внезапным ударом, Юй Шунь на миг лишился дара речи. Ведь он обещал лишь участвовать в государственных экзаменах, верно, только это.
— Э-э, ну да, было бы замечательно.
В тот день на лице Ли Шэня не проходило странное выражение. Он сидел к Юй Шуню ближе обычного, но просто хранил молчание. Вечером, когда пришло время расходиться по комнатам, Ли Шэнь внезапно всучил Юй Шуню какую-то вещь. Почему-то это оказался мандарин. К чему бы это…
— Это тебе.
— О? Но этот мандарин…
На плодоножке и впрямь сохранился листик — это был тот самый мандарин, про который Ли Шэнь заявлял: «мой заветный суперсладкий мандарин», и который он так радостно и бережно хранил.
— Ты ведь сам так хотел его съесть, разве нет?
— Я сказал — забирай! — Ли Шэнь насильно впихнул мандарин и с сердитым видом ушёл к себе.
Юй Шунь был поражён. Чтобы Ли Шэнь отдал кому-то вещь, которой дорожил — это же просто конец света! Или же… неужели Ли Шэнь хотел так утешить его после утреннего происшествия и, приложив все силы, додумался до такого решения — до этого мандарина? Хотя Юй Шунь понимал, что смеяться нельзя (ведь это событие поистине мирового масштаба), смех всё равно неудержимо подступал к горлу. Юй Шунь очистил мандарин и принялся за еду.
В тот же миг изысканный кисло-сладкий вкус мякоти разлился по языку. И подумать только, это сделал тот самый Ли Шэнь. Размышляя об этом, Юй Шунь разделил остаток мандарина на две части и съел их. А затем, оставшись чем-то довольным, он вдруг подумал: хорошо бы Ли Шэнь и впредь, пока у него не закончатся мандарины, отдавал ему половину… С чего бы возникла такая мысль?
Прошло несколько дней.
— Эй, вы! Пойдёмте искать привидение! — плечи Юй Шуня вмиг поникли.
— Пойдём в ту комнату девятого общежития, которая не открывается!
— Девятое общежитие… Разве туда ходят не для того, чтобы испытать храбрость?
— Именно. Слушайте, та комната бог весть с каких времён днём наглухо закрыта. Но вот глубокой ночью оттуда слышны блуждающие шаги…
— Это… это просто потому, что там кто-то есть!
Глядя на неестественную и сухую улыбку Фэнчжу, Фэйсян заговорил ещё более пугающим и низким голосом:
— Говорят, в полночь там иногда слышно бормотание… такое полное проклятий стенание… А ещё некоторые кандидаты, любители страшных историй, набравшись смелости, заглядывали в щели окон, и в итоге…
— И… и что в итоге?
— Там стоит гроб! А потом раздаётся жуткий скрип «-и-и…» — это приподнимается крышка гроба…
Фэнчжу начал дрожать.
— Позовите скорее того парня, что прислуживал в храме!
— Дурак! Разве можно полагаться на мальчишку на побегушках из храма! Мы сами пойдём и свяжем этого призрака!
— Н-н-но если нас проклянут?!
— Не бойся, я возьму с собой Вэньчжуна. С ним даже настоящие призраки будут в страхе уступать дорогу.
— И то верно.
Юй Шунь в глубине души сочувствовал Цзянь Вэньчжуну. Его наверняка потащат силой, это сто процентов. Хотя Юй Шунь и сам считал себя невезучим, положение Цзянь Вэньчжуна было куда плачевнее.
— И ещё… — Фэйсян заговорил, почёсывая затылок. — Нужно осмотреть всё общежитие. Если у Цзымэй и есть другие укрытия, то они точно там.
Ли Шэнь и Юй Шунь разом посмотрели на Фэйсяна. Только сейчас все поняли, что Фэйсян, праздно шатаясь, на самом деле искал Цзымэй.
Фэнчжу отложил кисть и встал.
— Понятно. Я пойду с тобой.
— Вот и славно. Юй Шунь, а ты побудь здесь вместе с Ли Шэнем. Мы ведь не на прогулку идём!
— Да-да.
Все уже заметили, что за внешней мягкостью Юй Шуня скрывался человек, который совершенно не слушал чужих слов и поступал по-своему. Поэтому никто не поверил его уклончивому ответу.
— А? Рука? — не успел Юй Шунь протянуть руку, как его правое запястье бесцеремонно заковали в наручники. И пока Юй Шунь пребывал в немом изумлении, Фэйсян пристегнул другой конец наручников к левому запястью Ли Шэня. Это вам не красная нить Юэлао…
— Погоди, Фэйсян! Что ты творишь!
— Просто посидите так. Ли Шэнь, хорошенько присматривай за Юй Шунем. Так! Возьмём немного соли и оберегов и в путь! Навстречу приключениям!
Так Фэйсян и Фэнчжу отправились в своё «путешествие» на поиски привидения.
— Фэйсян, не слишком ли жестоко использовать наручники?
— Ничуть! — решительно отрезал Фэйсян. Фэнчжу показалось, что тот говорит так, будто что-то знает.
— Но этот Ли Шэнь… Лишь бы он не доставил Юй Шуню лишних хлопот… — раз Фэнчжу уходит с Фэйсяном, Юй Шунь остаётся наедине с этим великим магистром неприятностей.
— Всё будет в порядке! Он будет вести себя смирно.
— На чём основана твоя уверенность!
— На том, что до этого момента ты спокойно читал книги в одной комнате с Ли Шэнем.
— А, и то правда… — он ведь совсем не мешал. Если вспомнить, Ли Шэнь рядом с Юй Шунем чаще всего вёл себя тихо.
— Выходки этого парня — такие же, как у придурков или зверья. Вроде «посмотри на меня» или «удели мне больше внимания». Говоря словами Цзымэй, ему «не хватает душевной влаги», он форменный дурак. Но если Ли Шэнь получает то, что хочет, он может стать вполне покладистым.
— То, что хочет… — Фэйсян взглянул на Фэнчжу. — Прибежище.
— Верно. Рядом с Юй Шунем я и сам чувствую себя легко, совсем нет страха.
— Потому что этот парень никого не отталкивает.
Мир Юй Шуня открыт для всех, туда можно зайти и побродить в любое время. Быть принятым кем-то — это всё равно что получить разрешение на проживание в уголке этого мира. Причём это место, где можно найти приют, даже не имея таких особых привилегий, как кровное родство. Однако Фэйсяну казалось, что дело не столько в широте души Юй Шуня, сколько в том, что у него просто пока нет ничего, что нужно было бы защищать, а потому и нет нужды кому-то отказывать. Порой Фэйсяну чудилось, что Юй Шунь может в один прекрасный день внезапно исчезнуть.
Пусть для Фэйсяна и остальных это и был перекрёсток на жизненном пути, для Юй Шуня всё происходящее оставалось лишь продолжением затянувшихся каникул. Эти каникулы, начавшиеся десять лет назад и длившиеся по сей день, во время которых Юй Шунь служил лишь опорой для забредающих к нему бездомных кошек, когда-нибудь закончатся, и тогда он, без всяких сомнений, вернётся к своей прежней жизни. Именно так — если только он найдёт дело, которое будет обязан исполнить.
Когда этот миг настанет, никто не сможет остановить Юй Шуня — Фэйсян это чувствовал… Хотя нет, пожалуй, найдётся один человек… Если бы это был тот парень, он, возможно, сумел бы что-то предпринять.
— Должно быть, Цзымэю приглянулось то же самое место.
Прекрасное лицо Фэнчжу мгновенно помрачнело. Цзымэй…
— Эй-эй! Хватит строить такую унылую мину! Нам и одного Вэньчжуна с его тяжёлой аурой предостаточно!
— Какая грубость.
От внезапно раздавшегося за спинами мрачного голоса Фэйсян и Фэнчжу с воплями бросились врассыпную. — У-у-у-а-а-а, как страшно! Не смей так бесшумно выныривать из темноты, Вэньчжун!
— Хотя бы по плечу похлопал для приличия… А впрочем, нет, это тоже жутко! Оборачиваешься, а там — а-а-а! Кошмар!
— Чья бы корова мычала, Фэнчжу! Моё лицо уж точно лучше твоего, намного лучше, и это факт!
Фэнчжу, который обычно впадал в уныние при любом упоминании своей внешности, сегодня гордо выпрямился.
— Нет уж, мы с тобой стоим друг друга, и ты ни капли не лучше! Меня-то по крайней мере принимают за живого человека.
Тонкая нить терпения Цзянь Вэньчжуна с треском лопнула, и на его губах медленно расплылась улыбка, более зловещая, чем у бога чумы. — О-о… Похоже, нам с тобой, юнец, у которого за душой нет ничего, кроме смазливой мордашки, придётся серьёзно потолковать и раз и навсегда выяснить, кто из нас круче!
— Отчего бы мне не принять твой вызов?
Фэйсян склонил голову набок, гадая, какой же результат должен определить «победителя». — Ну и ну, вытащили меня сюда, заставили ждать, а сами ведут себя так, будто вы — пуп земли. Ну так что…
Впрочем, Фэйсян, разумеется, совершенно их не слушал. — Фу-ух… С Фэнчжу рядом ослепнут все живые, а при виде Вэньчжуна даже мертвецы разбегутся кто куда. Красота — мы непобедимы! Ну разве я не гений?
Тут до Фэнчжу и Вэньчжуна наконец дошло, по какому критерию их отобрали. Только из-за внешности?! Ну и мерзавец!
— Я раздобыл самые мощные живые обереги в мире! Прочь, злые духи! В путь!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
