Ей нужно было во что бы то ни стало скорее попасть в город, вернуться во дворец и донести отцу-императору на тайцзы!
Ли Шу подумала об этом, глядя на узоры полога, и её взгляд был полон холода.
Раз тайцзы не скосил траву и не вырвал корень [1], пусть ждёт её мести…
*
Цуй Цзиньчжи наспех вымылся, переоделся и уже собирался идти в комнату Ли Шу, как вдруг пришёл Цуй Линь и доложил, что прибыл придворный лекарь.
Это был лучший лекарь из Ведомства придворных лекарей, бися лично назначил его приехать и заняться лечением гунчжу.
Прошлой ночью Цуй Цзиньчжи вывел из города почти всё Военное министерство. Такой шум, разумеется, на следующий день дошёл до ушей императора Чжэнъюаня. Тот немедленно вызвал Ведомство придворных лекарей и, не зная, насколько тяжело ранена Ли Шу, велел лекарю взять из внутренней сокровищницы лучшие спасительные снадобья и поспешить к ней.
Цуй Цзиньчжи поспешно сказал:
— Быстрее пригласи лекаря.
Раз лекарь вот-вот должен был войти, Цуй Цзиньчжи сначала вышел из загородного дома и встал у входа, ожидая его.
Тут он увидел, что слуги Ли Шу суетятся, будто собирают вещи. Цуй Цзиньчжи нахмурился, подозвал одного из них и спросил:
— Что вы делаете! Вместо того чтобы как следует ухаживать за гунчжу, тратите время на сборы!
Слуга поспешно опустился на колени и объяснил:
— Докладываю фума-е, это распоряжение гунчжу. Она сказала, что скоро отправится в город. Мы боимся, что потом будет суматоха, поэтому начали собираться сейчас.
Цуй Цзиньчжи нахмурился.
Зачем она так спешит назад, когда всё её тело в ранах!
Пока он размышлял об этом, Цуй Линь, почтительно склонившись, уже вёл лекаря сюда. Цуй Цзиньчжи поспешил им навстречу.
Когда Цуй Цзиньчжи вошёл в комнату вместе с лекарем, Ли Шу уже обмыли. Она надела чистое чжунъи и теперь опиралась на мягкую подушку в изголовье кровати, а служанка поила её водой с ложечки.
Лекарь поклонился, служанка принесла круглую табуретку. Как только лекарь сел, Цуй Цзиньчжи произнёс:
— Прошу лекаря сначала осмотреть её руки.
Он не знал, можно ли их ещё вылечить.
Цуй Цзиньчжи тоже сел на край кровати и, почти обнимая Ли Шу, приподнял её руки.
Лекарь наклонился, чтобы рассмотреть их, и тут же охнул. Он никогда не видел рук с такими серьёзными повреждениями. Он протянул руку и слегка сжал кончики пальцев Ли Шу:
— Гунчжу, вы что-нибудь чувствуете?
Ли Шу нахмурилась и едва заметно кивнула:
— Сначала ничего не чувствовала, но когда вы сжали, стало немного больно. Однако боль не сильная.
Лекарь услышал это и с облегчением выдохнул:
— Больно — это хорошо, это очень хорошо.
Раз больно, значит, есть надежда.
Он поспешно открыл аптечку, достал фарфоровый флакон, и едва вытащил пробку, как комната наполнилась резким запахом крепкого вина.
— Будет немного больно, гунчжу, потерпите.
Ли Шу не успела среагировать, как почувствовала острую пронзительную боль в ладонях. От этой боли она вся сжалась и инстинктивно хотела отдёрнуть руки, но Цуй Цзиньчжи крепко обнимал её, удерживая. Она не могла даже пошевельнуться.
Он чувствовал, как она вся забилась в его объятиях. Хотя она плотно стиснула зубы, он всё равно слышал сдавленные стоны боли, вырывавшиеся из её горла.
Цуй Цзиньчжи всем сердцем желал сам принять на себя эти раны.
Прошлой ночью… как же она вытерпела всё это прошлой ночью!
Ли Шу из-за боли ничего не соображала. Разве её руки не потеряли чувствительность? Почему тогда так больно! Она чувствовала, как её тело покрывается слоями холодного пота. Когда боль, наконец, немного утихла, её кисти уже были забинтованы.
Лекарь вытер пот со лба и вздохнул:
— Не стану скрывать от гунчжу, ваши руки повреждены слишком сильно, к тому же раны не были обработаны вовремя. Обычно их пришлось бы признать безнадёжными. К счастью, вы вовремя смазали их соком свежего коптиса [2], это помогло снять сильный отёк. В ближайшие несколько месяцев нужно тщательно за ними ухаживать. Будьте предельно осторожны, руками пользоваться нельзя.
Ли Шу хотела кивнуть в знак того, что услышала наставления врача, но у неё не осталось сил даже на это. Она услышала над головой голос Цуй Цзиньчжи:
— Благодарю вас, лекарь.
Лекарь расспросил Хун Ло, нет ли на теле Ли Шу других ран. Хун Ло ответила, что есть множество ссадин.
Лекарь понимающе кивнул. Ссадины хоть и болезненны, но не считаются тяжёлыми травмами, нужно лишь каждый день смазывать их лекарством.
Цуй Цзиньчжи вышел вслед за лекарем во внешнюю комнату, посмотрел, как тот выписывает рецепты для приёма внутрь и наружного применения, и выслушал его:
— С внешними ранами разобраться несложно, боюсь лишь, что у гунчжу может начаться жар. Будь то из-за инфекции или от простуды, нужно сохранять бдительность. Лекарство нужно поскорее заварить и дать ей выпить первую порцию, чтобы болезнь не нахлынула слишком яростно.
Цуй Цзиньчжи взял рецепт, ещё раз поблагодарил и проводил лекаря за дверь. Затем он позвал Хун Ло и велел ей немедленно заняться отваром.
После этого он на цыпочках вошёл в опочивальню и сел у постели Ли Шу.
Только что ей было очень больно, и теперь, откинувшись на подушки, она то ли забылась сном, то ли потеряла сознание. Лицо её было мертвенно-бледным, она лежала так тихо, что казалась необычайно хрупкой.
Хрупкой.
Цуй Цзиньчжи никогда раньше не связывал это слово с Ли Шу.
Прошлой ночью он чуть не потерял её.
Кажется, только в переломные моменты между жизнью и смертью люди осознают истинный вес кого-то в своём сердце. Оказалось, она значила для него гораздо больше, чем он привык думать.
Чувства, которые он подавлял пять лет, эмоции, которых избегал столько же времени, — всё это вырвалось наружу теперь, когда она чудесным образом спаслась и вернулась к нему.
Цуй Цзиньчжи медленно протянул руку и нежно коснулся лица Ли Шу.
На её щеках было немало царапин, но, к счастью, неглубоких — со временем они заживут.
Однако на открытой шее виднелась глубокая рана, оставленная, судя по всему, острой веткой.
Глядя на этот след, Цуй Цзиньчжи вспомнил её обнажённое плечо, которое видел мгновение назад — казалось, вся её шея и плечи были покрыты ранами.
Должно быть, ей очень больно. Но с тех пор как он её спас, она не проронила ни единого стона, лишь стискивала зубы и терпела.
Такой уж она была человек — прятала все горести в глубине души, а миру являла лишь холод и колючую резкость.
Движения Цуй Цзиньчжи были очень нежными. Его рука скользнула вниз по щеке Ли Шу к её шее, и он слегка отогнул ворот, желая посмотреть, насколько сильно она ранена.
[1] скосить траву и вырвать корень (斩草除根, zhǎn cǎo chú gēn) — образное выражение, означающее полное уничтожение врага, чтобы не оставить ему шанса на возрождение.
[2] свежий коптис (鲜黄连, xiān huáng lián) — лекарственное растение, используемое в китайской медицине для снятия воспалений и отёков.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
