Ли Шу холодно усмехнулась. Прошлой ночью она была слишком занята вопросами жизни и смерти, и гнев на тайцзы ещё не успел вскипеть в ней, а Цуй Цзиньчжи, как назло, явился именно сейчас, словно нарочно вынуждая её сорваться.
Цуй Цзиньчжи замер, увидев её внезапную вспышку гнева.
При виде этого Ли Шу стиснула зубы и подавила бушевавшую в груди ярость.
Сейчас нельзя было «пугать змею, ударяя по траве» [1]. Цуй Цзиньчжи не должен был заметить ни малейшей странности в том, что произошло вчера у обрыва.
Она верила, что он не участвовал в этом, но не верила, что он будет безучастно смотреть, как она обличает тайцзы.
Ли Шу отвела взгляд и пошла прямо вперёд. Шивэй, удерживавшие Хун Ло, получили от принцессы строгий выговор и разжали руки. Хун Ло вырвалась и, спотыкаясь, поспешила за Ли Шу.
Все служанки гуськом последовали за Ли Шу в главную комнату. Они поддержали её, собираясь уложить на кровать. Хун Ло хотела подойти и помочь, но, чувствуя, что не имеет на это права, лишь забилась в угол.
Ли Шу махнула служанкам рукой:
— Я пока не буду ложиться. Я вся в грязи, сначала нужно снять одежду.
Служанки поспешно протянули руки, осторожно снимая с Ли Шу верхнее платье. Но как раз когда они собрались снимать чжунъи, в комнату вошёл Цуй Цзиньчжи.
— Не спеши мыться. Сначала пусть тайи осмотрит твои раны.
Он уже отправил людей в город за тайи, и тот должен был скоро прибыть.
Чжунъи Ли Шу только сползла с её плеч, но, услышав голос Цуй Цзиньчжи, она поспешно запахнула её обратно, скрывая нефритовый кулон на шее. Только после этого она обернулась к вошедшему во внутренние покои Цуй Цзиньчжи.
— Зачем ты пришёл?
Цуй Цзиньчжи успел лишь мельком увидеть полуобнажённое плечо Ли Шу, сплошь покрытое переплетающимися царапинами — где-то глубокими, где-то едва заметными.
Сердце его болезненно сжалось, и в этот момент он совершенно не обратил внимания на её отстранённость.
Его голос звучал мягко:
— Я боялся, что слуги не смогут как следует позаботиться о тебе.
Он был фума и должен был опекать её.
Он подошёл ближе, но Ли Шу отступила на шаг, настороженно глядя на него.
Цуй Цзиньчжи заметил, что она прижимает руку к груди, прикрывая шею.
Она отрезала:
— Не нужно.
Цуй Цзиньчжи возразил:
— Лучше это сделаю я. Они не видели таких серьёзных ран и от испуга у них могут задрожать руки. Тайи придёт лишь через некоторое время, я сначала обработаю тебе…
— Я сказала — не нужно!
Ли Шу внезапно повысила голос, всем своим видом показывая, что не подпустит его и на ли.
— Уходи.
Увидев гнев принцессы, служанки поспешно склонили головы и замерли, делая вид, что ничего не слышат.
Цуй Цзиньчжи опешил.
В комнате, полной слуг, она так резко и бесцеремонно выставила его за дверь, совершенно не оставив ему лица.
Сказав это, Ли Шу и сама поняла, что её тон был слишком резким.
Как бы там ни было, прилюдно лишать его лица перед слугами было дурным поступком.
Но она слишком боялась, что Цуй Цзиньчжи увидит то нефритовое украшение.
Ли Шу немного смягчилась:
— Ты сам весь в грязи, иди сначала вымойся и переоденься. Тайи ещё не пришёл, я не стану самовольно наносить лекарства, просто сменю одежду и немного освежусь.
Услышав это, Цуй Цзиньчжи успокоился. Он кивнул и, подозвав старшую служанку, негромко распорядился:
— Снимайте одежду осторожно, не заденьте раны. Следите, чтобы в них ни в коем случае не попала вода. Хоть она и любит чистоту, сейчас нельзя ей потакать.
Служанка поспешно кивнула.
Цуй Цзиньчжи ещё раз взглянул на Ли Шу. Она стояла перед кроватью в одной чжунъи и смотрела на него, всё так же прижимая руку к груди с крайне настороженным видом.
Лишь когда Цуй Цзиньчжи вышел из комнаты и двери закрылись, Ли Шу опустила руку.
Она холодно приказала:
— Хун Ло — во внутренние покои, остальные пусть прислуживают снаружи.
Она едва не лишилась жизни, чтобы заполучить это нефритовое украшение. Оно было залогом её победы в этой битве, и пока оно не окажется на столе у её отца-императора, нельзя допустить ни малейшей ошибки.
Слово принцессы всегда было законом, и служанки одна за другой покинули внутреннюю комнату.
Хун Ло думала, что принцесса больше никогда не позволит ей служить, и не ожидала, что та снова призовёт её к себе. Она простояла на коленях всю ночь, её ноги онемели, но она, волоча их, вошла во внутренние покои.
С глухим стуком она упала на колени перед Ли Шу и, не говоря ни слова, обхватила её ноги и зашлась в рыданиях.
Прошлой ночью она, как обычно, ждала у подножия буддийской пагоды, но стоило ей на мгновение отвлечься, как принцесса исчезла с высокого яруса.
Ли Шу едва заметно вздохнула и погладила Хун Ло по голове:
— Не плачь, сначала помоги мне переодеться.
В произошедшем не было вины Хун Ло. В конечном счёте, это была её собственная оплошность: раньше она не уделяла достаточно внимания своей безопасности. Она усвоила этот урок. Впредь, куда бы она ни отправилась, шивэй не будут отходить от неё ни на цунь [2], и она больше не даст тайцзы ни единого шанса!
Хун Ло, всхлипывая, поднялась. Зная, что принцесса не любит слезливых людей, она поспешно утерла слезы.
Все говорили, что у принцессы холодный нрав и она лишена чувств, но будь она и впрямь такой, любой другой хозяин уже забил бы её до смерти.
На самом деле сердце у принцессы было очень мягким.
Хун Ло, подавив рыдания, принялась помогать Ли Шу снимать грязную чжунъи. Но стоило одежде соскользнуть, как Хун Ло, увидев обнажённую Ли Шу, судорожно вздохнула.
Как… как же всё могло быть так серьёзно!
Хун Ло думала, что принцесса родилась под счастливой звездой: раз после падения с обрыва руки и ноги целы, значит, всё обошлось. Она и представить не могла, что на её теле столько скрытых ран!
Ей страшно было даже подумать, сколько страданий выпало на долю принцессы вчера под проливным дождём.
Хун Ло поспешно уложила Ли Шу на кровать. Паника прошла, и она снова превратилась в ту самую рассудительную старшую служанку: распорядилась принести воду и лекарства, а затем тщательно обтёрла те места на теле Ли Шу, где не было ран.
Ли Шу полежала немного и вдруг приказала:
— Велите готовить повозку, скоро мы возвращаемся в фу.
Медлить было нельзя. Каждую лишнюю минуту, пока этот нефритовый амулет оставался на ней, существовал риск, что его обнаружат.
[1] пугать змею, ударяя по траве (打草惊蛇, dǎ cǎo jīng shé) — совершать неосторожные действия, которые могут насторожить противника.
[2] не отходить ни на цунь (寸步不离, cùn bù bù lí) — следовать по пятам, не разлучаться ни на миг.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
