#77
На следующий день.
Шэнь Сяо действительно подал доклад, но его содержанием была не просьба о браке, а признание вины.
Седьмой принц Ли Цинь подал докладную, сообщив, что, надзирая за работами на Хуанхэ, обнаружил: начальники многих уездов в округе Хэнань плохо справляются с ликвидацией последствий бедствия. Река усмирена уже два месяца, и пострадавших должны были давно расселить, но сейчас, когда зима уже на пороге, по всем округам и уездам шатров с бесплатной кашей — считанные единицы. Если наступит зима, сколько же людей погибнет от голода?
Ли Цинь отвечал за усмирение Хуанхэ, но не курировал раздачу помощи пострадавшим. Во-первых, он был слишком занят, а во-вторых, помощь пострадавшим неизбежно была связана с распоряжением различными средствами. Если бы Ли Цинь самовольно взялся за это, он легко мог оставить повод для обвинений, и в будущем оправдаться бы не удалось.
Поэтому ему оставалось лишь подать докладную и сообщить отцу-императору о текущем положении дел. А уж кого император Чжэнъюань отправит помогать людям и как именно — это было вне его власти.
Едва доклад Ли Циня оказался на столе императора Чжэнъюань, как Шэнь Сяо следом подал прошение, признавая свою вину.
В прошлом, когда наместник Лофу Гао Цзинь угодил в тюрьму за лихоимство, император Чжэнъюань велел Шэнь Сяо, возглавившему цензоров разных провинций, проверить правителей округов вдоль Хуанхэ. Из-за этого многие лишились своих постов, а на их места пришли новые люди. Но как бы Шэнь Сяо ни усердствовал, он ограничился лишь уровнем правителей округов, а начальников уездов, стоящих ниже, и вовсе не тронул. Во-первых, их было слишком много, и тогда у Шэнь Сяо не хватило на это ни времени, ни сил. Во-вторых, начальники уездов в большинстве своём были «местными змеями» [1], и проверить их на деле было куда сложнее, чем правителей округов. В-третьих, император Чжэнъюань тогда и не приказывал ему копать глубже.
По правде говоря, вину Шэнь Сяо можно было счесть притянутой за уши; любой другой на его месте постарался бы избежать этой темы. Но Шэнь Сяо был непреклонен и подал прошение о наказании. Разве это не значило, что он сам решил расстаться со своим чиновничьим халатом?
В зале Ханьюань.
Едва миновал сезон Ханьлу, как погода похолодала, и в зале Ханьюань уже разожгли уголь «серебряная нить» [2] — в помещении стало тепло, словно весной.
Внутри стояла тишина, поэтому тяжёлое дыхание императора Чжэнъюань, сидевшего за столом, и его редкий кашель были отчетливо слышны.
Шэнь Сяо стоял на коленях.
— Нижайший слуга осознает свою вину. Моих способностей недостаточно, чтобы впредь занимать должность цзяньи-дафу, прошу о понижении.
Император Чжэнъюань молчал, лишь опустил взор и тяжело смотрел на Шэнь Сяо, в его глазах читалось некое изучение.
Атмосфера в зале окончательно застыла, предвещая бурю.
Император Чжэнъюань откинулся на спинку кресла, его лицо наполовину скрылось в тени, отчего гнев или милость правителя было невозможно предугадать. Его взгляд, казалось, весил тысячи цзиней, тяжким грузом давя на Шэнь Сяо, но тот не выказал и тени страха.
Император Чжэнъюань не верил, что этот доклад Шэнь Сяо был простым совпадением.
Всего несколько дней назад он лишь слегка намекнул на возможность брака, желая прощупать отношения между Цюэ Ну и Шэнь Сяо. Цюэ Ну, казалось, была рада примерить на себя роль свахи: в последние дни она часто общалась с Цзинь Чэн и, по слухам, даже сама устроила Шэнь Сяо встречу с ней, ведя себя при этом совершенно открыто и искренне.
Но что же Шэнь Сяо?
Он заявляет о проступке и просит о понижении — разве может такой человек претендовать на брак с принцессой? Если это не намеренное бегство от женитьбы, то что?
Не желать брать в жёны Цзинь Чэн, не желать становиться зятем императора и даже ради этого добровольно идти на понижение… Какие же демоны кроются в душе Шэнь Сяо!
Взгляд императора Чжэнъюань становился всё холоднее. Он протянул руку, взял прошение Шэнь Сяо и швырнул его прямо перед ним на пол.
— Я принимаю твоё признание. В уезде Цзинжэнь не хватает начальника, отправляйся туда завтра же.
Шэнь Сяо обеими руками поднял с пола доклад, глубоко поклонился и, развернувшись, вышел из зала.
Когда он входил в зал Ханьюань, он был цзяньи-дафу четвертого ранга второго класса; не прошло и шичэня, как он переступил порог, став начальником уезда шестого ранга второго класса.
Одинокий чиновник: в милости он возносится к облакам, в опале — падает, словно с подрезанными крыльями.
Уезд Цзинжэнь входил в состав округа Лофу, где в своё время Хуанхэ первой прорвала плотину. Из-за большой численности населения он считался «средним уездом», и должность его начальника соответствовала шестому рангу. Но именно из-за многолюдности и того факта, что эти земли первыми ушли под воду, забот там было больше всего.
Стать начальником уезда Цзинжэнь — участь не из лёгких.
Шэнь Сяо вышел из зала Ханьюань и остановился на высокой лестнице из белого нефрита, глядя на осеннее небо, затянутое хмурыми тучами.
Иного пути не было. Чтобы избежать брака, это было лучшее из худших решений, которые он смог придумать.
Он подтолкнул седьмого принца вовремя доложить императору о положении дел с помощью пострадавшим, а сам следом признал вину и попросил о понижении, чтобы расстроить планы императора на его женитьбу.
Что же до назначения в те края, то и это входило в расчеты Шэнь Сяо. Чем больше там царило беспорядка, тем ярче он мог проявить свои способности. В уезде Цзинжэнь бедствие было самым тяжелым, а округ Лофу лидировал по уровню коррупции и нерадивости чиновников вдоль всей реки. Если он сумеет навести там порядок и отличиться, ему будет проще вернуться в Чанъань во время аттестации.
Конечно, этот путь сулил немало трудностей, но выбора у Шэнь Сяо не оставалось. Он скорее предпочёл бы отправиться в провинцию, чем остаться в Чанъань и жениться на ком попало.
Он собственноручно отсёк себе путь к возвышению, отказался от высокого чина и щедрого жалованья, желая лишь сохранить за собой право быть одному.
*
Обычно чиновникам, получившим назначение в провинцию, полагался отпуск на сборы, чтобы они успели подготовить вещи к отъезду. Однако император Чжэнъюань велел ему уезжать завтра, а значит, нельзя было терять ни минуты.
Выйдя из зала Ханьюань, Шэнь Сяо первым делом отправился в Мэньсяшэн, чтобы передать дела. Все его коллеги были поражены: скорость, с которой этот человек возвышался и падал, не шла ни в какое сравнение с обычными людьми — он словно взмывал и рушился, подобно огненной ракете. Но лицо Шэнь Сяо оставалось бесстрастным, на нём не было и следа горечи от потери чина.
Когда он закончил передачу дел, уже миновал Час У. Шэнь Сяо сдал форменное платье четвертого ранга и юйфу, сменив их на сине-зелёное одеяние чиновника шестого ранга. Когда он покидал дворец, проходя через узкий коридор между стенами, его внезапно окликнула служанка.
[1] «Местные змеи» (地头蛇, dìtóushé) — влиятельные в определённой местности люди, пользующиеся своим положением и связями для личной выгоды.
[2] Уголь «серебряная нить» (银丝炭, yínsītàn) — высококачественный древесный уголь, горевший долго, без дыма и запаха.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
