Служанка присела в глубоком поклоне:
— Шэнь-дажэнь, Гунчжу просит вас пожаловать.
Шэнь Сяо слегка нахмурился и последовал за служанкой через боковую дверь коридора. Он увидел Цзиньчэн гунчжу, стоявшую под деревом гинкго.
Шэнь Сяо замер на мгновение, не переступая порога боковой двери, и издали сложил руки в приветствии:
— Сягуань приветствует Цзиньчэн гунчжу.
— Шэнь-дажэнь, не стоит церемоний, — сказала Цзинь Чэн. Видя, что Шэнь Сяо не подходит ближе, она не нашла иного выхода, кроме как самой сделать шаг-другой ему навстречу.
Бирюзово-зелёное одеяние часто делает лицо бледным, и Шэнь Сяо не стал исключением; он казался ещё более степенным и сдержанным.
Однако Цзинь Чэн помнила их первую встречу: тогда на нём было алое чиновничье платье с нефритовым поясом, подчёркивающее его стать и мужественную красоту. От него исходило ощущение власти — человека, наслаждающегося весенним ветром успеха (1) и взлетающего прямо к синим облакам (2).
Вчера у пруда Цюйцзян, когда Шэнь Сяо ушёл, Пинъян-цзецзе спросила её, приглянулся ли ей кто-нибудь: «Тот, кто тебе по душе, — это Шэнь-дажэнь Шэнь Сяо? Возвращайся и готовься, совсем скоро ты выйдешь замуж».
Вернувшись во дворец, Цзинь Чэн долго обдумывала слова Пинъян-цзецзе, и ей казалось, будто она во сне. Оказывается, Пинъян-цзецзе привела её к пруду Цюйцзян ради смотрин с Шэнь-дажэнем!
Должно быть, Шэнь-дажэнь тоже питал к ней чувства, раз согласился прийти на встречу. Он ведь столько с ней разговаривал! Попросит ли он её руки сам? Согласится ли Фухуан на этот брак?
Раз так, то Шэнь-дажэня наверняка ничего не связывает с Пинъян-цзецзе, иначе как бы он согласился на ней жениться!
Ночью Цзинь Чэн ворочалась в постели, слушая, как гулко стучит её сердце.
Насколько велика была её радость ночью, настолько же сильным стал шок днём, когда она услышала новость о понижении Шэнь Сяо в должности.
— Шэнь-дажэнь, какую же ошибку вы совершили, почему Фухуан внезапно решил вас наказать? — поспешно спросила Цзинь Чэн. — Может быть, это недоразумение? Я… я могу пойти к Фухуану и просить за вас! Я…
Цзинь Чэн была вне себя от волнения.
Как может обычный уездный начальник младшего шестого ранга, отправленный в провинцию, позволить себе жениться на Гунчжу!
Разве Пинъян-цзецзе не говорила, что она уже может начинать подготовку к свадьбе? Почему всё так обернулось?
Услышав это, Шэнь Сяо нахмурился и посмотрел на неё, в его голосе зазвучало предупреждение. Он не хотел, чтобы Цзиньчэн гунчжу нарушила его планы.
— Гунчжу не должна ставить под сомнение решения Бися! Сягуань плохо исполнял свои обязанности, что привело к задержкам в помощи пострадавшим от разлива Хуанхэ — это тяжкое преступление. К счастью, Бися проявил великодушие и позволил сягуаню искупить вину заслугами, отправив в провинцию Хэнань-дао в должности уездного начальника для руководства раздачей помощи.
Цзинь Чэн, испугавшись суровости на лице Шэнь Сяо, отступила на шаг и робко опустила голову.
Она ничего не смыслила в государственных делах, не знала, чем раньше занимался Шэнь Сяо, какие его успехи привели к повышению и какие промахи — к нынешней опале.
Она не знала ровным счётом ничего, её сведения о Шэнь Сяо были жалкими крохами.
На смену вчерашнему восторгу пришло горькое разочарование и даже некоторая растерянность.
— Тогда… когда вы сможете вернуться в Чанъань? — спросила Цзинь Чэн.
Шэнь Сяо ответил:
— Не знаю.
Аттестация проводилась раз в три года: преуспевших повышали, нерадивых понижали. Он непременно воспользуется этой возможностью, чтобы вернуться в Чанъань через три года — он не мог надолго расставаться с Ли Шу.
Но говорить об этом Цзиньчэн гунчжу не стоило. Пусть лучше думает, что он до конца своих дней прозябнет в провинции — так она скорее забудет о своих едва зародившихся чувствах.
Цзинь Чэн прикусила губу и с тревогой спросила:
— Когда же вы отправляетесь к месту службы?
— Завтра, — последовал краткий ответ.
Шэнь Сяо и без того был немногословен, а когда у него пропадало желание общаться, он обладал талантом заводить любую беседу в тупик, как бы собеседник ни старался проявить участие.
Как бы ни была глупа Цзинь Чэн, сейчас и она почувствовала нежелание Шэнь Сяо продолжать беседу и его холодную отстранённость. Было очевидно: он не хочет иметь с ней ничего общего.
Цзинь Чэн понурилась. Разве вчера он не пришёл по собственной воле на смотрины? Значит, она должна была ему понравиться, так почему же он внезапно стал совсем другим человеком?
Неизвестно, сколько лет он пробудет вдали от столицы, а когда вернётся, её саму… её наверняка уже выдадут замуж за кого-нибудь другого по приказу Фухуана. Такова участь живущих в Хоугуне принцесс: по достижении нужного возраста их отдают для заключения брачных союзов, они не могут вечно жить во дворец и даром есть свой рис.
Расставшись сегодня, они вряд ли смогут когда-либо быть вместе. Их жизненные пути едва успели соприкоснуться, как уже пришло время расходиться в разные стороны.
Сама не зная откуда взяв смелость, Цзинь Чэн сделала ещё один шаг к Шэнь Сяо. Слегка склонив голову, она рассматривала узоры на рукавах его бирюзово-зелёного платья.
— Шэнь-дажэнь, возможно, мои слова прозвучат дерзко, но я… я боюсь, что другого случая сказать их больше не представится.
— Вчера Пинъян-цзецзе спросила меня, приглянулся ли мне кто-нибудь. Я не знала, что это значит, знала лишь одно… когда я вижу вас, моё сердце радуется.
Её лицо густо покраснело, румянец добрался до самых ушей.
Шэнь Сяо отвёл взгляд, но голос его оставался бесстрастным:
— Благодарю за милость, Гунчжу. То, что вы радуетесь при виде меня, может быть симпатией, но это нельзя назвать любовью.
Шэнь Сяо заложил одну руку за спину и, слегка повернув голову, посмотрел на юго-восток — примерно в той стороне находилось поместье Пинъян гунчжу.
— Если однажды вы встретите человека, при виде которого будете чувствовать и радость, и щемящую горечь в самом сердце…
Шэнь Сяо перевёл взгляд на неё и, вопреки обыкновению, улыбнулся. В его улыбке чувствовался привкус горечи.
— Только тогда вы поймёте, что действительно нашли того, кого полюбили.
— Ваш покорный слуга недостоин столь глубокой милости Гунчжу.
Шэнь Сяо сложил руки в прощальном жесте и, развернувшись, скрылся в глубине коридора.
От автора: Цзиньчэн гунчжу в дальнейшем почти не будет участвовать в сюжете и уж точно не станет злодейкой. Боже, как мне её жаль, бедная незаметная героиня, чья единственная цель — подтолкнуть развитие чувств между Ли Шу и Шэнь Сяо.
(1) наслаждающегося весенним ветром успеха (春风得意, chūn fēng dé yì) — идиома, описывающая восторг от достижения цели или быстрого продвижения по службе.
(2) взлетающего прямо к синим облакам (青云直上, qīng yún zhí shàng) — идиома, означающая стремительный карьерный рост.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
