Рука Ли Шу, державшая кубок с вином, замерла, и она медленно поставила его на место.
Взгляды, словно имея вес, давили на Ли Шу со всех сторон. Давление Фухуан, угрозы тайцзы, недовольство эр-гэ, любопытство множества гун, хоу и представителей великих родов — всё это обрушилось на неё, приковав к месту так, что она не могла пошевелиться.
Трудности слева и справа, тупик спереди и сзади. Она сидела одна на шумном дворцовом пиру, окружённая людьми, но чувствовала себя совершенно беспомощной.
Впервые Ли Шу захотела, чтобы Цуй Цзиньчжи был рядом. Пусть даже он не скажет ни слова, просто его присутствие подле неё было бы благом. Она могла бы черпать в нём силы.
Но в этот миг его не было.
Приходилось полагаться только на себя.
Ли Шу крепче сжала кубок, так что кончики пальцев побелели. Помолчав немного, она собралась с духом и улыбнулась:
— Эр-гэ знает, что я всегда плохо переношу жару, и, стоит погоде накалиться, чувствую себя неважно. В последние дни я даже не смотрела прошения, всем заправлял фума.
Ли Шу перебросила мяч Цуй Цзиньчжи, а значит, и самому тайцзы.
Тайцзы осекся, не ожидая, что в этот раз Пинъян не станет его прикрывать. Он всё острее чувствовал, что Ли Шу теперь отдаляется от него.
Не годится. Когда Цуй Цзиньчжи вернётся с канала Юнтун, нужно обязательно велеть ему поговорить с Пинъян. Нельзя допустить, чтобы Пинъян переметнулась на сторону Фухуан.
У тайцзы не было выбора, кроме как ответить на вопрос. Он посмотрел на второго принца и произнёс с некоторым раздражением:
— Цуй Цзиньчжи занят надзором за работами на канале Юнтун, откуда у него время встречаться с людьми из вашего Министерства налогов?
Император Чжэнъюань, услышав это, взглянул на тайцзы, и в его глазах промелькнуло недовольство.
Атмосфера на пиру застыла. Все понимали, что за словесной перепалкой (chúnqiāngshézhàn)1 скрываются тени мечей и отблески клинков, и никто не осмеливался проронить ни слова.
Лишь Аньлэ поняла происходящее наполовину. Она посмотрела на Фухуан, затем на тайцзы-гэгэ, и наконец повернулась к Ли Шу, сидевшей ниже.
Почему все вдруг замолчали?
Она в недоумении взглянула на Ян Фан, сидевшего рядом, но тот лишь слегка качнул головой, веля ей не ерзать.
Хуанхоу с притворным укором улыбнулась:
— Ну полно, полно. Семья с таким трудом собралась вместе пообедать, а вы опять завели разговоры о государственных делах.
Напряжение немного спало. Хуанхоу перекинулась парой житейских фраз с Чжэнши-тайцзыфэй, уводя разговор в сторону.
Дворцовый пир был скучен, как обычно: все лишь подбирали лестные слова для Хуанхоу. Мысли Ли Шу были далеко, и не успела она опомниться, как столы убрали, а снаружи уже подготовили подмостки для театрального представления.
Ли Шу было душно. Она хотела побыть в тишине, но тайцзыфэй поспешно подошла и, ласково подхватив её под руку, повела к сцене.
— Что с тобой, Пинъян? Выглядишь неважно. Сегодня ужасно жарко, неужели так мучает зной?
Она тут же велела служанке:
— Скорее принеси Пинъян гунчжу чашу супа из семян лотоса. — Затем снова повернулась к Ли Шу: — Семена собрали только вчера, они лучше всего спасают от жары.
Ли Шу пришлось позволить ей вести себя; она хотела бы отстраниться, но не могла.
Аньлэ стояла рядом с Ли Шу и сперва подумала, что тайцзыфэй идёт к ней. Она уже расплылась в улыбке, но, к её удивлению, тайцзыфэй направилась прямиком к Ли Шу.
С какой стати? Почему сегодня все смотрят только на Пинъян, а её игнорируют?
Аньлэ топнула ногой и сердито ушла.
Тайцзыфэй усадила Ли Шу на помосте рядом с Хуанхоу. В перерыве между актами Хуанхоу вдруг произнесла:
— Я помню, твоя мать ушла уже десять лет назад.
Ли Шу вздрогнула, не ожидая, что Хуанхоу об этом помнит.
— Да, десять лет.
Хуанхоу вздохнула:
— У неё была заслуга в рождении ребёнка, а за эти годы о ней совсем позабыли. В другой раз я упомяну об этом Бися. О покойных нужно судить по их величию (sǐzhěwéidà)2, стоит повысить её в ранге.
Сегодня Ли Шу впервые почувствовала радость:
— Благодарю вас, Хуанхоу.
Мать при жизни всегда мечтала об этом.
Сидевшая рядом тайцзыфэй, видя радость Ли Шу, ласково похлопала её по руке.
Только тогда до Ли Шу дошло: это вряд ли была идея Хуанхоу, скорее уж тайцзы. Тайцзы боялся, что она перейдёт на сторону Фухуан, и решил подсластить ей жизнь.
Видя, что Хуанхоу вдруг проявила теплоту к Пинъян гунчжу, остальные тоже принялись заговаривать с Ли Шу. Аньлэ, чувствуя себя брошенной, прикусила губу и тихонько ускользнула. Сейчас все толпились вокруг Ли Шу, и её ухода никто не заметил.
Когда представление «Тань Жун-нян» закончилось, тайцзыфэй встала, чтобы сменить наряд, и Ли Шу наконец нашла возможность выйти глотнуть воздуха. Стоило ей зайти за нагромождение камней в императорском саду, как с тропинки послышались быстрые шаги, а затем разгневанный голос Аньлэ гунчжу:
— Не лезь ко мне! Я возвращаюсь в поместье!
— Аньлэ, стой!
Тайцзы окликнул её сзади:
— Сегодня день рождения Хуанхоу, что ты вытворяешь? Уходишь до конца пира? Что подумает Хуанхоу!
Но Аньлэ закричала:
— Она — Мухоу для Пинъян, а не для меня! И ты тоже — гэгэ для Пинъян, а не для меня! Даже Фухуан — отец для Пинъян, а не для меня!
— Что за вздор ты несёшь! — воскликнул тайцзы.
Аньлэ была полна невыносимой обиды:
— Почему вы сегодня все добры к Пинъян? Фухуан вызывает её для личного разговора, Хуанхоу беседует с ней, невестка с ней ласкова. Вы все меня игнорируете, зачем мне вообще оставаться на этом пиру?
Солнце нещадно палило, а отношение Ли Шу к вопросу сбора зерна оставалось неясным. Тайцзы уже и сам начал терять терпение. Он редко позволял себе отчитывать Аньлэ, но сейчас холодно произнёс:
— Посмотри, что ты несёшь. Разве так ведёт себя взрослый человек?
Но Аньлэ и не думала уступать:
— Раз Пинъян ведёт себя как взрослая, вот с ней и разговаривай, а меня оставь!
Тайцзы был готов взорваться от ярости. Эту мэймэй вконец разбаловали. В дурном расположении духа, видя, что вокруг никого нет, он бросил ей:
— Зачем ты ревнуешь к Пинъян? Она лишь собака, которую я приручил. Сейчас она может быть полезна, и, разумеется, я должен подкинуть ей немного сладостей. Иначе боюсь, она не станет на меня работать.
Тайцзы впервые прикрикнул на Аньлэ:
— Ты винишь нас в том, что мы сегодня балуем Пинъян, но почему ты не подумаешь — будь у тебя хоть половина способностей Пинъян, а у Ян Фан хоть половина способностей Цуй Цзиньчжи, насколько больше было бы у меня поддержки при дворе? Разве пришлось бы мне тогда заискивать перед какой-то собакой!
Слово автора:
Главная героиня действительно не станет императрицей _(:з」∠)_. В плане сюжета этого нет, к тому же стать императрицей слишком сложно, сопротивление из-за пола слишком велико, и моего нынешнего мастерства не хватит, чтобы описать столь масштабную борьбу за власть.
Главный герой — Шэнь Сяо, второстепенный персонаж — Цуй Цзиньчжи _(:з」∠)_. Это четко указано в списке персонажей.
О том, тяжелая ли эта история: для меня «тяжелая» означает финал с расставанием (BE), но здесь финал счастливый (HE), так что она не тяжелая.
Однако у главной героини и главного героя неизбежно будут взлеты и падения, и героиня преодолеет трудные времена своими силами. Это история взросления, ни у кого не бывает все гладко.
Небольшой анонс: впереди у героини будет (ею же самой спланированный) сложный период, но он быстро пройдет, и сцен с главным героем станет больше.
Эти несколько глав можно считать трудным периодом, но, думаю, из этой главы вы увидите — героиня начинает избавляться от манипуляций тайцзы!!
- Словесная перепалка (唇枪舌战, chún qiāng shé zhàn) — образное выражение, означающее ожесточенный спор, где губы подобны копьям, а языки — мечам. ↩︎
- Почтение к усопшим (死者为大, sǐ zhě wéi dà) — традиционный принцип, согласно которому после смерти человека следует проявлять к нему максимальное уважение и помнить о его достоинствах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
