Она была легка, даже когда она лежала на нем, стоило лишь немного надавить, и ее можно было оттолкнуть. Нынешняя ее дерзость объяснялась лишь тем, что она была уверена: он не посмеет причинить ей боль.
Е Тинъянь пристально смотрел на нее. Он хотел было улыбнуться, но губы его не слушались.
Ло Вэй выпрямилась и взглянула за занавеску. В ее сердце не могло не быть тревоги, но в такие моменты требовалось сохранять полное спокойствие. Стоило выказать хоть тень замешательства, и вся шахматная партия была бы проиграна.
Поджав губы, она как раз собиралась сказать еще что-то, чтобы уязвить его, как вдруг Е Тинъянь, воспользовавшись тем, что она опустила голову, схватил ее за шею. Резким движением он перевернулся и прижал ее к книжному шкафу.
Она и не подозревала, что в нем таится такая сила, и оказалась совершенно не готова. В памяти Ло Вэй промелькнуло воспоминание о том, как он пустил стрелу на поле Мучуньчан. Она поняла, что недооценила противника: хотя с виду он казался слабым ученым, меч всегда был при нем, а значит, и боевые искусства ему были не чужды.
Впрочем, ситуация не вышла из-под контроля. Ло Вэй чувствовала, что рука Е Тинъяня, сжимавшая ее горло, совсем не давит.
С лица Е Тинъяня исчезли все эмоции, осталась лишь мертвенная пустота. Он слегка усилил хватку, но тут же разжал руку. Глаза его были налиты кровью. То ли в них блестели слезы, то ли это ей лишь показалось.
Если бы он приложил чуть больше силы и оставил на ее шее красные следы, это было бы трудно скрыть.
Ло Вэй перехватила его руку, сжимавшую ее шею, и случайно коснулась шрама на его запястье. Сердце ее на миг пропустило удар. Сглотнув, она сохранила внешнее спокойствие, поймала его вторую руку и направила ее к одной из книг на полке.
Е Тинъянь понял ее без слов: здесь находился механизм, открывающий тайную комнату.
Ло Вэй прищурилась и улыбнулась, сохраняя видимость невозмутимости:
— Тебе стоит хорошенько подумать: эту тайную комнату ты откроешь своими руками, я дала тебе выбор.
— В этой жизни слава, вино и женщины, величие, власть — разве всё это не мимолетно, точно дым, тающий от щелчка пальцев1? Кто дорожит тобой, кто понимает тебя, кому стоит вверять свои труды? Кто поможет тебе смыть позор и написать бессмертную летопись?
В этот миг он был уверен, что видит в ее глазах пламя, зажженное амбициями.
— Умная птица выбирает дерево, на котором ей вить гнездо2, — медленно произнесла Ло Вэй. — Пусть я не сравнюсь с мудрецами древности, но по сравнению с ним у меня хотя бы хватит великодушия даровать тебе достойный конец. Если бы тот кинжал, что упал на пол позапрошлой ночью, оказался в его руках, как думаешь, что бы случилось?
Ее улыбка стала еще шире:
— Впрочем, нет. Разве хватило бы у тебя смелости подать ему нож? Конечно же нет, ведь ты знал финал еще до того, как обнажил клинок!
Е Тинъянь наконец рассмеялся, но смеялся он над самим собой. Он ведь прекрасно знал, что она совсем не та, что прежде, но как он мог снова и снова, раз за разом позволять ей играть собой?
— Чего ты хочешь? — спросил он, уже коснувшись старинного тома и с трудом подавляя бушующих в душе демонов. — Поднебесную?
Ло Вэй не ответила прямо. Время поджимало, и она успела лишь бросить:
— Это его история, его Поднебесная… и я не намерена мириться с этим.
В тот момент, когда она произнесла это, Е Тинъянь сдвинул книгу. Ло Вэй ловким движением вырвалась из его рук и, как и в прошлый раз, одним толчком отправила его в тайную комнату, тут же вернув книгу на место.
Книжный шкаф медленно пришел в движение, издавая глухой скрежет. Е Тинъянь опустился на пол и посмотрел на нее покрасневшими глазами. В свете, который еще не успела преградить стена, она ясно увидела: в его глазах действительно блестели слезы.
Его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, он даже поднял руку — жест, похожий на мольбу о спасении. Но она ничем не могла ему помочь и лишь застыла на месте, глядя, как свет на его лице постепенно угасает.
В конце концов его поглотила полная тьма.
Некогда было раздумывать, Ло Вэй пришла в себя и поспешно вышла из внутренних покоев. Подбежав к бронзовому зеркалу, она при свете луны поправила растрепавшиеся волосы на висках и застегнула ворот платья.
Она чувствовала, что ее пальцы ледяные и мелко дрожат. Ей следовало бы радоваться: всё шло именно так, как она задумала. От интриги против Юй Цюши до подчинения Е Тинъяня — несмотря на риск, всё прошло гладко. С сегодняшнего дня он станет ее самым острым клинком, приставленным к боку Сун Ланя.
Даже если ее прежние догадки были неверны, это не имело значения. Стоило ему осознать, что она будет для него лучшим господином, чем Сун Лань, и всё остальное можно будет обсудить позже.
Но почему же сердце так тревожно билось в груди?
Она сидела перед туалетным столиком, и стоило ей закрыть глаза, как перед ней возникал его взгляд перед тем, как закрылась дверь тайной комнаты. Он подчинился ее давлению, но молил о спасении. Зачем?
Точно так же, как в горах у храма Сюцин, он тянул ее за рукав, умоляя «не уходить»; той ночью у узорчатого окна, когда он протягивал ей нож; и среди бескрайних облаков на заднем склоне горы Луюнь, когда, услышав свист меча, он просто закрыл глаза.
Сколько в этих чувствах было правды, а сколько притворства?
Она невольно сжала лежащую на столе холодную шпильку и опустила взгляд, лишь когда услышала скрип открываемой двери.
В руке она сжимала шпильку из розового золота, которую в тот день подарил ей Сун Лань.
Окровавленная, сияющая, холодная и прекрасная.
Сун Лань вошел в покои и, увидев, что она не спит, а сидит у зеркала, не смог скрыть удивления. Он сделал два шага к ней и оглянулся.
Сопровождающие его люди мгновенно поняли приказ. Вскоре Ло Вэй услышала лязг доспехов — должно быть, Сун Лань отослал стражу на десять шагов от дверей дворца.
Ло Вэй выпустила золотую шпильку из рук, положила ее в шкатулку для украшений и поднялась, чтобы поприветствовать императора:
— Ваше Величество.
Сун Лань подошел, чтобы поддержать ее, и с привычной нежностью спросил:
— Почему сестрица еще не спит?
- Дым, тающий от щелчка пальцев (烟云弹指, yān yún tán zhǐ) — образное выражение, означающее нечто крайне недолговечное, мгновенно исчезающее. ↩︎
- Умная птица выбирает дерево, на котором ей вить гнездо (良禽择木 аér qī, liáng qín zé mù ér qī) — метафора, означающая, что достойный и талантливый человек должен выбирать себе достойного покровителя или правителя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
