— А-цзецзе, почему ты не понимаешь? — пробормотал он про себя. — К чему все эти мучительные попытки? После дела о «Пронзенной яблони» Небесный мандат1 теперь на мне, а не на том пути, который вы защищаете.
Осенний ветер уныло свистел. Он повернулся и небрежно опустил свиток с песней «Ложный стон дракона»2 на пламя свечи. В мгновение ока бумага и тушь обратились в пепел, исчезнув за окном.
* * * * *
Осенние дни годов правления Цзинхэ прошли в безрадостном унынии. Сун Лань небрежно раздавал золото и серебро, но оставил не у дел племянников Лу Ши и их учеников, явно давая понять, что больше не допустит их к государственной службе. Люди смутно догадывались о намерениях императора, и хотя многие были недовольны, никто не осмелился пойти наперекор.
Потому похороны Лу Хана прошли весьма скромно. На них пришли лишь чуть больше десяти близких родственников и старых друзей. Е Тинъянь вошел в зал, чтобы совершить поклон, и передал Лу-фужэнь буддийские сутры, которые они с Ло Вэй переписали для него. Уходя, он столкнулся с Сюэ Вэньмином, пришедшим выразить почтение.
Сюэ и Лу враждовали более десяти лет. Увидев его появление, собравшиеся зашептались, но Сюэ Вэньмин с достоинством совершил три поклона и, обменявшись парой вежливых фраз, собрался уходить.
Прошло несколько лет, старые друзья ушли из жизни, а виски Сюэ Вэньмина побелели. Когда-то он был влиятельным сановником, процветавшим при дворе, позже примкнул к наставнику императора и долгие годы был в фаворе. Когда наставник пал, ему посчастливилось избежать тюрьмы, но здоровье его пошатнулось, и с тех пор он редко выходил из дома.
Кто мог подумать, что он придет почтить память своего заклятого врага?
Сюэ Вэньмин всё ещё помнил, как Е Тинъянь спас его из Чжуцюэ, и заговорил с ним, исполненный печали:
— То, как мы с Лу Дажэнем спорили из-за пустяков, кажется, было только вчера. Люди прошлого один за другим исчезают, юность не вернуть, и, оглядываясь на прожитую жизнь, я нахожу её даже смешной.
Е Тинъянь тоже чувствовал смятение:
— Забыть старые обиды с улыбкой — это признак широты души.
Сюэ Вэньмин, однако, покачал головой:
— Обиды? Какие там обиды? У нас с Лу Дажэнем не было вражды, а спорили мы лишь потому, что наши пути были разными.
— Пути разные, но итог один. Лу Дажэнь был благородным мужем, но жаль, что господин, которому он служил, безвременно ушел, и Небесный мандат отвернулся от него. Как прискорбно, как больно.
Е Тинъянь смотрел на его сгорбленную спину и вдруг осознал, что с тех пор, как он спорил с отцом из-за тяжбы Сюэ и Лу, тоже прошло много лет.
Увещевание «Осени Цзинхэ»3 так и закончилось ничем. После этого дела император внезапно изменил своим привычкам. Поскольку в государстве было не принято казнить гражданских чиновников, он начал ссылать всех недовольных в отдаленные края.
Путь был далек, а зима — сурова. Несчетное множество людей погибло от болезней и холода. При дворе все замолкли, подобно цикаде в холод4.
Ло Вэй отложила «Столичный вестник»5 и с горькой усмешкой произнесла:
— Я знала, что рано или поздно он не выдержит, но не ожидала, что он будет так спешить.
Е Тинъянь протянул руки к огню и медленно проговорил:
— Я приказал своим людям по мере сил заботиться о сановниках, но возможности наши не безграничны. В тот день, когда я выходил из поместья старого Лу Дажэня, я видел, как Чан Чжао издалека совершал обряд поминовения. Поразмыслив, я понял, что всё это наверняка подстроено им.
— Перед Новым годом со всех сторон прибудут с поздравлениями, в столицу приедут иностранные послы. К тому же я так долго намеренно вела себя скрытно, так что стража у городских ворот наверняка ослабит бдительность. Сюэ Чу изучает прошлое Чан Чжао, и, кажется, появились какие-то зацепки. Когда она приедет в столицу, всё прояснится, — Ло Вэй сжала его руку. — В день Большого приема стража будет малочисленна, а в Высшей школе будет проходить ежегодное жертвоприношение. Он так торопится, что и мы больше не можем ждать.
Е Тинъянь перехватил её ладонь и вдруг спросил:
— Ты боишься?
Ло Вэй честно ответила:
— Раньше, когда я строила замыслы в глубине дворца, мне было страшно, но теперь — нет.
Она помолчала и добавила:
— Возвращение твоего имени сопряжено с тысячью опасностей. А ты боишься?
Е Тинъянь тоже покачал головой:
— Раньше, возможно, и были сомнения, но теперь их нет.
Она не спросила о причине, ответ был очевиден для них обоих.
Е Тинъянь погладил её по лицу и внезапно сказал:
— Когда ты тогда всё это планировала, почему не подумала о том, чтобы самой взойти на престол?
— Мне просто любопытно, это вовсе не проверка. К тому же… мне вдруг показалось, что из тебя вышел бы неплохой государь, — не дожидаясь ответа Ло Вэй, он понизил голос и твердо добавил: — Ну как, достаточно ли я искренен?
Ло Вэй схватила его за плечи и повалила на мягкий длинноворсовый ковер, смеясь:
— Ничего страшного, спрашивай что хочешь, я, разумеется, отвечу тебе честно — просто это слишком хлопотно.
— Хлопотно?
— Да, — серьезно ответила Ло Вэй. — Я хотела найти человека, который принял бы твой облик, потому что Сун Лань использовал твою смерть, чтобы создать много лжи. Пока «ты» жив, ложь рушится сама собой, и мне не нужно тратить силы, чтобы пересказывать всему миру дело о «Пронзенной яблони». Точно так же, если «ты» жив, ты — лучший кандидат, способный успокоить толки в Поднебесной. Если бы я захотела взойти на престол, я бы неизбежно столкнулась с множеством наветов и пересудов. Поднебесная всё ещё с тревогой взирает на женщину-правителя — это копилось сотни лет, разве можно изменить это в одночасье?
Она лениво перебирала его волосы и с улыбкой продолжала:
— Впрочем, если после твоего воцарения мы будем провозглашены Двумя Святыми6, а через сто лет я приму дела, это будет куда удобнее. Так что береги себя, ни в коем случае не умирай раньше меня.
Е Тинъянь погладил её по талии и мягко сказал:
— Судя по твоим словам, мне непременно нужно умереть раньше тебя.
Ло Вэй потянулась, чтобы закрыть ему рот, но он перехватил её запястье и осыпал поцелуями:
— Всё, чему ты училась с юных лет, ты освоила в совершенстве. Даже запертая в стенах внутреннего дворца, ты сумела совершить великие дела. Жаль только, что тебя сковывают оковы мирских условностей. Если когда-нибудь Поднебесная очистится7, стоит изменить этот порядок.
О том, как вывести яд из её тела, всё еще не было решения. Ло Вэй знала, что это лишь слова утешения, но всё равно с воодушевлением подхватила его мечту:
— Хорошо, давай откроем в пределах четырех границ побольше школ для девочек. Когда я отправилась в Сюйчжоу, мне всё еще приходилось выдавать себя за брата… А еще тренировочные площадки отдельно для мужчин и женщин. Я слышала, что жена твоего старшего императорского брата была женщиной-генералом на границе, я бы очень хотела с ней встретиться. Нам нужно сделать так много вещей, так что давай жить до ста лет.
Е Тинъянь вглядывался в её лицо и невольно спросил:
— Я часто думаю: если бы до того, как мы узнали друг друга, мы погубили друг друга из-за подозрений и недоверия, как бы всё сложилось сейчас?
Ло Вэй не ответила, лишь покачала головой:
— Не бойся, мы бы не смогли дойти до этого.
В ту ночь я сжимала смертоносный клинок, но ты еще десять лет назад взял меня за руку.
В тот день ты в порыве ярости схватил меня за горло, но в конце остался лишь один полный сострадания поцелуй.
— Благодаря тебе, иного исхода и быть не могло.
Будь то через тысячи гор и рек, в аду или в мире людей — когда яблони зацветут вновь, мы обязательно встретимся в этом мире.
- Небесный мандат (天命, tiānmìng) — божественное право на власть, даруемое Небом добродетельному правителю. ↩︎
- Ложный стон дракона (假龙吟, jiǎ lóng yín) — поэтическое название произведения; «стон дракона» (龙吟) символизирует величественный голос императора. ↩︎
- Увещевание «Осени Цзинхэ» (靖秋之谏, Jìngqiū zhī jiàn) — официальный протест, поданный чиновниками императору осенью в годы правления Цзинхэ. ↩︎
- Замолкнуть, подобно цикаде в холод (噤若寒蝉, jìn ruò hán chán) — хранить молчание из страха перед последствиями. ↩︎
- Столичный вестник (邸报, dǐ bào) — официальное правительственное издание в императорском Китае. ↩︎
- Двое Святых (二圣, èr shèng) — титул, обозначающий совместное правление императора и императрицы на равных правах. ↩︎
- Очистить Поднебесную (宇内澄清, yǔ nèi chéng qīng) — восстановить порядок в государстве, устранив смуту и коррупцию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
