С самого детства ее отношения с братом всегда были прохладными. Су Шиюй был ребенком, которого Су Чжоуду усыновил в тот год, когда в столицу хлынули беженцы. На момент появления в семье он был уже в сознательном возрасте.
Ло Вэй в ту пору была в нежном и беспечном возрасте, целыми днями пропадала во дворце, читая книги и ловя бабочек вместе с Сун Яофэн, так что у нее почти не оставалось времени на общение с этим вечно неразговорчивым, бледным и болезненным братом.
Позже Фан Хэчжи открыл академию в Сюйчжоу, и Су Шиюй под предлогом слабого здоровья и невозможности переносить дальние поездки уступил эту возможность ей.
В то время Ло Вэй впервые сблизилась с братом. Когда она ворвалась в кабинет, Су Шиюй играл на цине у окна.
Дослушав мелодию до конца, она чинно произнесла:
— Брат, хоть мы с детства виделись редко, в моем сердце я всегда считала тебя родным братом. Тебе не нужно уступать мне такую возможность лишь из уважения к отцу.
Су Шиюй, казалось, был немного удивлен. Он пристально смотрел на нее какое-то время, затем внезапно улыбнулся и, протянув руку, погладил ее по голове:
— Вэй-Вэй, не забивай себе голову чепухой. Я действительно простудился, потому и не смог поехать.
Ло Вэй, опустив глаза, вспоминала об этом незначительном происшествии и уже собиралась что-то сказать, как вдруг из глубины отдельной комнаты донесся ленивый голос:
— Ваше Величество императрица, давно не виделись.
Услышав этот голос, Ло Вэй вздрогнула.
Обернувшись, она увидела Чан Чжао, который зажег стоявшую под рукой свечу, погрузив себя в круг света и теней. Он приподнял веки и посмотрел на нее с необычным для него игривым выражением лица.
В тот миг, когда она увидела его, Ло Вэй вскочила, чтобы уйти, но как только ее рука коснулась дверного косяка, снаружи один за другим послышались тихие звуки вынимаемых из ножен мечей.
Она простояла на месте довольно долго, прежде чем обернуться. Первым делом она посмотрела не на Чан Чжао, а на Су Шиюя:
— Брат, мы столько раз виделись, зачем же ты ждал до сегодняшнего дня, чтобы решиться на это?
Су Шиюй поднес чашку с чаем к лицу, вдохнул аромат и спокойно ответил:
— Если бы я не был уверен, что при встрече со мной ты полностью утратишь бдительность, как бы я осмелился просить Чан Дажэня действовать?
Ло Вэй холодно усмехнулась:
— Значит, брат все-таки ненавидит меня. Раз так, зачем тебе нужно было тогда притворно говорить, что все это — твое собственное желание?
— Ло Вэй… — Су Шиюй отставил чашку и вздохнул. — С того самого момента, как мы познакомились в этих ролях, нынешний день был предопределен. Хотя канцлер Су и усыновил меня, в конечном счете только ты — его кровная родственница. Я жил в вашей тени, как я мог соперничать с тобой? Ты хотела поехать в Сюйчжоу — конечно, я должен был уступить. Ты стала императрицей — разумеется, мне следовало избегать подозрений. Я помню о доброте канцлера Су, но неужели я обязан похоронить всю свою жизнь ради этих старых долгов?
Он слабо улыбнулся. На мгновение на его лице промелькнули черты покойного Су Чжоуду, но это видение тут же исчезло.
— Брату тоже бывает не по себе, — произнес Су Шиюй.
— К тому же, когда это ты мне доверяла? Разве все эти годы ты не относилась ко мне лишь как к удобному оружию? Ты приказывала мне выполнять поручения, но никогда не говорила, зачем ты это делаешь. Тебя не заботили мои мысли, ты не знала, к чему я стремлюсь. Смешно сказать, но мы так и не смогли стать по-настоящему близкими людьми.
Чан Чжао, стоя в стороне, захлопал в ладоши и вздохнул:
— Благодарение проницательности Его Величества. Когда он впервые увидел малого Су Дажэня после твоего исчезновения, то сразу разглядел затаенную в нем обиду на тебя. Я решил использовать этот план в своих интересах1, так долго выжидая в засаде2, чтобы наконец сегодня встретить тебя, Ваше Величество.
Ло Вэй не обратила на него внимания, продолжая пристально смотреть на Су Шиюя:
— Что они пообещали брату?
Су Шиюй покачал головой:
— Всего лишь то, что должно было принадлежать мне по праву.
Ло Вэй допытывалась:
— Брат действительно считает, что оно того стоит?
Видя молчание Су Шиюя, Чан Чжао сказал:
— Раз уж дело дошло до этого, почему бы тебе, дорогой брат, не сказать Ее Величеству правду? На самом деле, поначалу Его Величеству не удалось убедить малого Су Дажэня. Только когда я пришел к нему домой, чтобы распить чашу вина и по душам побеседовать, мне удалось вытянуть из него истину — его возлюбленная все еще находится во дворце. Если малый Су Дажэнь не будет служить Его Величеству, как он сможет сохранить ей жизнь?
— Пин Нянь-сюн, — внезапно заговорил Су Шиюй, в его глазах промелькнула боль, а тон был предостерегающим. — Выбирай выражения.
Только тогда Ло Вэй повернулась к Чан Чжао:
— У Чан Дажэня, оказывается, есть такие способности, что он может спасти жизнь драгоценной наложницы?
Чан Чжао ответил:
— Хоть я и не обладаю великими талантами, но пользуюсь расположением Его Величества. Такую малость я все же в силах исполнить.
Грудь Су Шиюя дважды взметнулась, словно он пытался успокоить чувства, и лишь спустя долгое время он произнес:
— Тебе давно следовало это заметить. Кто, по-твоему, выдал тайну в тот год, когда Цю Сюэюй в одиночку выехала верхом с поля Поздней Весны? Пользуясь людьми, Ваше Величество всегда любила полагаться на те призрачные и туманные чувства из прошлого, но разве может сентиментальность сравниться по важности с выгодой?
Ло Вэй опешила и невольно воскликнула в гневе:
— Это был ты!
Чан Чжао, видя разрыв между братом и сестрой, наконец соизволил подняться. Взяв подсвечник, он подошел ближе и не спеша проговорил:
— Вашему Величеству не стоит гневаться. Ночь длинна, не лучше ли вам сначала вернуться со мной в Чжуцюэ? Уверен, не только я, но и Его Величество жаждет побеседовать с Вашим Величеством о сокровенном.
Не успел он договорить, как внезапно раздался странный звук: из пустоты неизвестно откуда вылетела оперённая стрела. Ворвавшись через окно, она пробила саму свечу в его руке и вонзилась в стену, преградив ему путь.
Пламя свечи мгновенно погасло от этого резкого выстрела, и лицо Чан Чжао тут же погрузилось во тьму.
Ло Вэй, сама не зная когда, сбросила с лица гнев, сменив его на то самое игривое выражение, что было у него прежде, и вальяжно произнесла:
— Брат наговорил много лишнего, но в одном он не ошибся: если бы я не была уверена, что ты полностью утратишь бдительность, как бы я осмелилась действовать? Я с самого начала тоже не доверяла ему.
Она протянула руку и выхватила подсвечник из рук Чан Чжао, бросив взгляд на Су Шиюя:
— Чан Дажэнь, я столько раз виделась с братом и наконец, рискнув всем, дождалась твоего прихода. Отошли же их всех прочь и давай поговорим.
- Использовать чужой план в своих интересах (将计就计, jiāng jì jiù jì) — идиома, означающая разгадать чужой замысел и использовать его против того, кто его придумал. ↩︎
- Выжидать в засаде (守株待兔, shǒu zhū dài tù) — буквально «стеречь пень в ожидании зайца»; идиома, означающая пассивное ожидание или выжидание в засаде, когда жертва сама попадет в ловушку. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
