— Это дела минувших дней, как можно помнить всё так отчётливо? — невозмутимо ответил Е Тинъянь. — Почему государыня задаёт такой вопрос?
Ло Вэй внимательно следила за выражением его лица:
— Господин Е только что сказал, что лишь сегодня познакомился с почтенным Чжаном, так откуда же такая доверительность?
— Почтенный Чжан пользуется глубоким уважением и обладает высокой добродетелью1, — спокойно проговорил Е Тинъянь. — Услышав о его внезапном недуге, я специально пришёл засвидетельствовать своё почтение. Перед этим я мимоходом купил в переулке перед его домом свёрток пирожных из маша. Поначалу господин Чжан не желал меня видеть, но почему-то позже согласился. При встрече он бессвязно наговорил много всего, а после лишился сил, отчего государыне и пришлось ждать так долго.
На этих словах он слегка склонил голову набок и спросил в ответ:
— Знает ли государыня причину? Я размышлял об этом снова и снова, но так и не понял. Неужели почтенный Чжан принял меня за кого-то другого?
За кого Чжан Пинцзин мог его принять?
Их стать и облик явно разнились, а манера вести дела и вовсе различалась как небо от земли2. Лишь в глазах виднелось некое сходство. Когда она впервые встретила его на пути Дяньхун, один лишь взгляд на него вызвал у неё необъяснимую сердечную тревогу.
Позже, узнав его ближе, она почувствовала различия, даже взгляды их были не похожи. Е Тинъянь страдал глазной болезнью, его глаза часто краснели, а затаённые в них хитрость и расчётливость не имели ничего общего с тем чистым и ясным взором старого друга.
Чжан Пинцзин, пребывая в тумане болезни, поддался демону помрачения и, почуяв запах пирожных из маша, принял его за другого, вспоминая дела прошлого.
Это было в порядке вещей. Разве после третьего года эры Тяньшоу она сама не… погружалась часто в призрачные видения, из которых не могла вырваться3?
При мысли о свёртке с угощением сердце Ло Вэй болезненно сжалось.
Прошло столько лет с момента расставания, даже Сун Лин ушёл уже очень давно, а та лавка, где пекли пирожные, всё ещё стояла на прежнем месте.
Скрывая чувства, Ло Вэй снова посмотрела на Е Тинъяня, но тот отвечал ей спокойным и открытым взглядом, в котором она ничего не смогла прочесть.
Опасаясь выдать своё смятение, Ло Вэй не стала отвечать на его вопрос. Опершись на руку Янь Ло, она поднялась в заранее приготовленные белые ротанговые носилки.
Усевшись, она собралась с духом и снова приподняла полупрозрачную занавеску сбоку.
Е Тинъянь всё ещё стоял на прежнем месте, он сложил ладони в почтительном поклоне.
— Почтенный Чжан впал в беспамятство из-за болезни, как он мог кого-то узнать? — произнесла Ло Вэй. — Вы слишком много себе вообразили, господин Е.
Е Тинъянь пристально посмотрел на неё и вдруг произнёс:
— Это он, верно? Если бы это было не так, то зачем государыне спрашивать о нашем знакомстве?
Ло Вэй крепче сжала занавеску. На её лице появилась вежливая улыбка; сделав вид, будто не понимает, о чём речь, она, избегая тяжелого и выбирая легкое4, ответила:
— Господин Е, завтра в Министерстве наказаний состоится открытое разбирательство по делу о покушении на императора, вам стоит к нему подготовиться.
Занавеска скользнула мимо его лица, и носилки двинулись прочь.
Кортеж императрицы миновал узкий переулок в сопровождении множества слуг, шедших с опущенными головами. Ло Вэй сидела чинно и неподвижно, но когда они достигли выхода из переулка, её ноздрей коснулся аромат жареной пасты из маша, и она пришла в себя.
Сквозь полупрозрачную ткань и толпу людей она мельком увидела знакомую лавку. Владелец и его жена уже состарились, а их маленький сын превратился в вытянувшегося подростка. Ло Вэй изо всех сил пыталась вспомнить, но поняла, что уже не помнит, как они выглядят.
Сейчас они все почтительно стояли на коленях, припав лицами к земле, и она не могла их разглядеть.
Ло Вэй отвела взгляд и позвала:
— Янь Ло.
Носилки остановились, Янь Ло приподняла занавеску и вошла внутрь:
— Государыня.
— Перед возвращением во дворец загляни в старую усадьбу рода Янь, — распорядилась Ло Вэй. — Попроси Хэ-фужэнь помочь мне отправить письмо в Ючжоу. Пусть Сяо Янь поможет и хорошенько разузнает об этом Е Сане, особенно о его связях с Бяньду за все эти годы.
Янь Ло ответила «слушаюсь», но затем с сомнением спросила:
— В чём государыня его подозревает?
Ло Вэй покачала головой:
— Я и сама не знаю. Учитывая ту картину «Растоптанные алые облака»5, мне не следовало бы питать такие подозрения… Обычные дела Сун Лань наверняка уже выяснил ясно как один и два6, но Сяо Янь прожил в Ючжоу много лет и знает местные дела лучше людей Сун Ланя. Пусть разузнает всё неспешно и досконально. Если обнаружится что-то неладное, пусть сообщит мне, если же нет — будем считать, что я просто проявила излишнюю мнительность.
Она оглянулась, и голос её стал ещё тише:
— Тот владелец лавки, чтобы отличить маш от красных бобов, всегда ставил на пирожных из маша печать красными дрожжами в виде лунного серпа. Когда пойдёшь туда, купи одно попробовать.
* * *
После того как паланкин императрицы скрылся из виду, Е Тинъянь недолго постоял у ворот усадьбы Чжанов, а затем снова вошёл внутрь.
Он медленно шёл к покоям, где лежал Чжан Пинцзин, и у самого входа встретил Чжан-фужэнь.
Чжан-фужэнь как раз перекладывала принесённые им пирожные на блюдо. Держа в руках медный поднос и собираясь войти в комнату, она не на шутку удивилась, увидев его:
— Молодой господин Е?
Она опустила взгляд на поднос с пирожными из маша и с горечью улыбнулась:
— Господин Е, можно сказать, ошибочно ударил и ошибочно столкнулся7 с правдой. Хоть лавка, где их продают, находится прямо на этой улице, старик вечно слишком занят думами о службе, когда уходит или возвращается, и никогда не вспоминает о них. Раньше государыня и… государыня, когда приходила, часто покупала их с собой. Теперь же она занимает положение в Срединном дворце, времени у неё нет, а пирожные, купленные слугами, он не жалует. Все думали, что он разлюбил их, ведь он не ел этого угощения уже много лет. Сегодня вы принесли их, и он был несказанно рад. Другие, может, и не заметили, но я-то вижу.
Договорив, она вдруг спохватилась, что разболталась, и поспешно добавила:
— Прошу, не вините меня, господин Е. В старости люди становятся слишком многословными.
- Обладать высокой добродетелью и пользоваться глубоким уважением (德高望重, dé gāo wàng zhòng) — идиома, описывающая достойного человека с безупречной репутацией и заслуженным авторитетом. ↩︎
- Различаться как небо и земля (天差地别, tiān chā dì bié) — идиома, означающая колоссальную разницу. ↩︎
- Не иметь сил вырваться (不能自拔, bù néng zì bá) — оказаться в ситуации, из которой невозможно освободиться самостоятельно; глубоко увязнуть. ↩︎
- Избегать тяжелого и выбирать легкое (避重就轻, bì zhòng jiù qīng) — уклоняться от важных вопросов, переводя разговор на несущественные детали. ↩︎
- Растоптанные алые облака (丹霄踏碎, dān xiāo tà suì) — название картины; «даньсяо» образно означает небеса или императорский дворец. ↩︎
- Ясно как один и два (一清二楚, yī qīng èr chǔ) — совершенно ясный, понятный до мельчайших подробностей. ↩︎
- Ошибочно ударить, ошибочно столкнуться (误打误撞, wù dǎ wù zhuàng) — добиться верного результата по чистой случайности, действуя наобум. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
