Чжу Чжаньцзи вздрогнул. Восемнадцатое мая — день его прибытия в Нанкин и время взрыва баочуань1. Чжан Цюань мрачно поднял палец:
— Если Тянь-цзы жив, у Хань-ван нет возможности прийти к власти. Если Тянь-цзы скончается, у Хань-ван всё равно нет шансов, потому что ты — тайцзы династии Мин, и порядок наследования неоспорим. Для Хань-ван единственная возможность воцариться — это если дянься уйдет из жизни раньше Бися, а Бися при этом не сможет назначить преемника. Только в рамках закона он сможет на что-то претендовать.
— Значит, шушу ждёт моей смерти…
— Именно. Он затеял этот Великий ритуал Сяньцзянь Бэйчэнь с единственной целью: удержать при себе высших сановников, имеющих право оглашать указы, чтобы они не могли отозвать тебя на полпути. Стоило тебе восемнадцатого мая прибыть в Нанкин и превратиться в пепел вместе с баочуань, ритуал тут же прекратили бы. К тому времени вы с отцом оба были бы мертвы, и Хань-ван, под предлогом отсутствия в государстве взрослого правителя, смог бы на законных основаниях потребовать, чтобы младший брат наследовал старшему.
Когда эта вероятность была озвучена, Чжу Чжаньцзи и Юй Цянь одновременно кивнули. Хотя они не знали подробностей столичных перемен, их собственные догадки о сути заговора в двух столицах вели к тем же выводам. Однако некоторые вещи было невозможно произнести вслух или доверить бумаге.
Стоит понимать, что согласно порядку престолонаследия, в случае кончины императора Хунси и Чжу Чжаньцзи, на трон должен был взойти Юэ-ван или Сянсянь-ван под регентством императрицы Чжан. Но император Юнлэ пришел к власти, будучи фаньваном и напав на Тянь-цзы, подняв меч против собственного племянника. Если теперь Хань-ван выдвинет такие же требования, восстание Цзиннань может повториться.
Чжу Чжаньцзи не сдержал возмущения:
— Если даже вы, цзюцзю, видите всё так ясно, неужели высокопоставленные сановники просто позволили Хань-ван творить что угодно?
— Нет, совсем нет, — Чжан Цюань покачал головой. — Эти люди согласились участвовать в ритуале в том числе для того, чтобы оставаться подле Бися и не дать Хань-ван возможности подделать указ. Вот только они не знали, что Хань-ван одновременно нанесёт удар по тайцзы в Нанкине. Если бы я сам не покинул столицу заранее, я бы тоже этого не понял.
— Кстати, цзюцзю, как вам удалось уехать раньше времени?
— Этим я обязан моей цзецзе… — Чжан Цюань посерьёзнел, и на его бледном лице отразилась целая гамма чувств: скорбь, восхищение и глубокое волнение.
— В павильоне Циньань единственной, кто заподозрил, что Хань-ван может напасть на тебя, была твоя мать, императрица Чжан. Но она тоже должна была участвовать в ритуале и не могла уйти. Ей оставалось лишь успеть отправить две вести до того, как столицу заблокируют. Первая — личное письмо мне. Она знала, что я постоянно живу в Тунчжоу, на меня не распространяются запреты, и я единственный, кто может передать информацию. То, что я рассказал о переменах во дворце — отчасти мои догадки, но в основном это её слова. Однако тогда я еще не знал, что она, скрепив послание печатью Хуанхоу и личной печатью императора «Циньцинь чжи бао», отправила тебе срочный секретный указ. Опасаясь, что письмо пойдет через официальные почтовые станции, она не решилась писать слишком открыто, поэтому оставила намек в самих печатях.
— Мухоу… — Чжу Чжаньцзи представил, как императрица Чжан преданно оберегает полуживого отца, окруженная врагами, и при этом не забывает о сыне за тысячи ли от неё. Его глаза мгновенно увлажнились.
Письмо пришло как нельзя вовремя: отправленное двенадцатого числа, оно достигло Нанкина восемнадцатого. Если бы императрица Чжан хоть немного промедлила, Чжу Чжаньцзи наверняка погиб бы в Нанкинском запретном городе.
— Моя цзецзе с детства была рассудительной и мудрой, стойкой и решительной. В этот кризисный момент, если бы она не нашла возможности передать эти две вести, мы, дядя с племянником, и вся линия Хунси были бы погублены.
Чжан Цюань достал расшитый золотыми нитями платок, протянул его Чжу Чжаньцзи, чтобы тот вытер слезы, и продолжил:
— Покинув столицу, я сначала не знал, что предпринять. Хань-ван наверняка заблаговременно подкупил множество приспешников в провинциях, я не мог отличить верных от предателей, а потому не осмелился тревожить Гуаньфу.
Услышав это, Чжу Чжаньцзи покраснел, но, к счастью, прикрылся платком, и Чжан Цюань не заметил перемены в его лице.
- Баочуань (宝船, bǎochuán) — «сокровищница», тип крупнейших деревянных судов китайского флота начала XV века. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.