Когда занялась ясная заря, люди проснулись и не нашли там Рамы. Страх и оцепенение от горя сковали чувства толпы. Слезы, рожденные печалью, лились ручьями, когда они озирались вокруг; с грустью искали они повсюду, но не находили и следа Рамы. Лишившись доброго и мудрого Рамы, пав духом и с глазами, полными слез, каждый охваченный горем мудрец давал волю своей скорби в неистовом плаче:
— Горе тому сну, что похитил наши чувства своим обманным влиянием! Теперь мы тщетно ищем его, широкогрудого и могучего телом.
— Как мог этот мощнорукий герой, обманув всех, покинуть нас? Видя преданность своего народа, бежать отшельником в леса?
— Как мог тот, кто привык утешать наши сердца, словно нежный отец — своих милых детей, — как могла гордость рода Рагху бежать от нас в пустынные края!
— Приготовимся же здесь все к смерти или отправимся в последний великий путь. Раз мы лишились Рамы, нашего дорогого господина, какой прок остается в нашей жизни?
— Огромные древесные стволы лежат вокруг, с иссохшими корнями и ветвями; давайте разожжем из этих бревен костер и предадим наши тела огню.
— Что нам сказать? Как признаться, что мы следовали за Рамой, могучим вождем с крепкими руками, чья речь сладостна и кто не ведает зла?
— Немая от горя Айодхья увидит, как мы возвращаемся без нашего господина, и безнадежное несчастье поразит равно и старцев, и детей, и женщин.
— Мы вышли в путь с тем несравненным вождем, чье великое сердце всегда неизменно. Как же теперь, потеряв того, кого любим, мы посмеем вернуться и видеть этот город?
С такими жалобами и криками воздевали они к небу свои старые руки, и печальные сердца их терзались горем, подобно коровам, тоскующим по своим телятам. Некоторое время они шли по дороге, хранившей следы его колесницы, но когда, наконец, следы исчезли, глубокое отчаяние овладело их сердцами.
Следы колесницы более неразличимы,
И мудрецы, лишившись надежды, повернули вспять:
— Увы, что же это? Что еще мы можем?
Судьба преградила путь, и всё кончено.
С изнуренными сердцами, в горести и стыде,
Они отправились той же дорогой, которой пришли,
И достигли Айодхьи — города, где
Повсюду не было ничего, кроме тревог.
В смятении духа, совершенно пав духом,
Взирали они на царственный град,
И из глаз их, угнетенных горем,
Снова потекли слезы.
Лишившись Рамы, город утратил
Всякий блеск былой красоты,
Подобный мутной реке или озеру,
В котором Гаруда истребил всех змей.
Мрачный, унылый, точно безлунное небо,
Или море, чье ложе иссохло, —
Таким они увидели город, печальный и встревоженный,
Чуждый всяким радостям.
К своим домам, высоким и обширным,
Где хранились груды драгоценных богатств,
Прошли удрученные брахманы,
Их сердца были расколоты мукой.
Чуждаясь всех, не приближались они
Ни к страннику, ни к родичу близкому,
Своими пустыми и мрачными лицами являя,
Что не осталось в жизни ни единой отрады.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
