Взглянул тогда Рама и едва узнал Бхарату, столь изнуренного и изменившегося в лице. Он поднял его, поцеловал в голову, обнял и так ласково промолвил:
— Где был твой отец, брат мой милый, что ты пришел искать меня здесь? Негоже тебе, пока он еще жив, ступать стопами в лесную чащу. Прошу тебя, поведай ныне причину, по которой оставил ты царство, чтобы со спутанными волосами и в одеждах из оленьих шкур бродить по далекой глуши.
Так спрошенный царевичем, сын Кайкейи наконец обрел силы и, почтительно сложив ладони, так ответил Раме:
— Могучерукий монарх, о мой господин, дерзнул совершить деяние ненавистное: покинул нас и в скорби по сыну обрел обитель среди богов. Моя мать, царица Кайкейи, отдала приказ царю, рабу своему, и по велению сей госпожи совершил он грех, что пятнает его славу. Жаждущая власти, она обманута в своих надеждах; она оплакивает сына и утраченного супруга, и за свое нечестивое преступление пойдет на муки в преисподнюю. Ныне же, о мой господин, прости мне всё; будь милостив к смиренному рабу твоему: прими сегодня царскую власть и помазание на трон, подобно самому Индре. Будь милостив, царевич, к вельможам и знати, и к овдовевшим царицам, что ищут тебя здесь. Прими царство, твое по праву, и тем порадуй своих верных друзей. Пусть эта обширная земля более не будет осиротевшей и покинутой тобою; пусть полная луна осени вновь торжествует над ночною тьмой. Эти владыки и я склоняемся пред тобой: о Рама, внемли нашей мольбе. О, не откажи в этой милости: я твой брат, ученик и раб. Взгляни на этот почтенный круг советников отца нашего, царя, столь чтимых из века в век: тебе следует ныне исполнить их прошение.
Так, рыдая, молил герой и склонил голову к стопам Рамы. Он вздыхал, подобно разъяренному слону, а Рама смотрел на него и так отвечал:
— Как может, брат мой, человек достойный, верный своим обетам и благородного происхождения — такой человек, как я, — совершить грех ради обладания властью над страной? Ни тени вины не вижу я в тебе, о сокрушитель врагов. Но не должно тебе в порыве ребячества ни в чем винить царицу, мать твою. О мудрый и безгрешный брат, знай: священные законы гласят, что добрая жена и сын должны во всем повиноваться своему господину и отцу. И все мы принадлежим царю, ибо так всегда почитают нас добродетельные. Да, брат мой, да будет тебе ведомо: мы его жены, сыновья и ученики. В его воле — если сочтет он нужным — велеть мне воссесть на трон монархом или же в одеянии из древесной коры и оленьей шкуре изгнать меня жить в лесах. И о, помни, лучший из тех, кто следует зову долга: как почитаем отец добродетельный, так же и мать достойна чести. И когда они, чьи жизни всегда направлялись долгом — царь и царица — сказали:
— Рама, ступай в лесную сень,
— я (мог ли я иначе?) повиновался. Ты же должен удержать царскую власть,
— Ты же правь славной Айодхьей, а я, облаченный в древесную кору, проведу свои дни в лесных дебрях Дандаки. Так промолвил наш царь Дашаратха, распределяя долю каждого на глазах у своих почтенных слуг; затем, наследник блаженства, он вознесся к небесам. Почтенная воля праведного монарха, которого все чтили, должна и ныне направлять тебя, и ты должен пользоваться долей, отведенной тебе заботой нашего отца. Я же, пока не минуют дважды семь лет, буду скитаться в изгнании по этим лесам, довольный участью, которую уготовил мне мой благородный родитель. Повеление, данное монархом, любимым всем родом людским, всеми чтимым и равным Верховному Господу, я считаю уделом куда более высоким и богатым всяким благословением, нежели власть над всеми мирами.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
