Васиштха, всем сердцем жаждавший вновь узреть Раму, выстроил вдовствующих цариц впереди, а сам последовал за ними. Дамы, двигаясь медленно и устало, увидели перед собой прекрасный поток, и тропа вывела их к тому берегу, на который приходили двое братьев. Каушалья с поблекшими щеками и заплаканными глазами заговорила, обращаясь в скорбном порыве к царице Сумитре и остальным:
— Посмотрите, в лесу спуск к берегу, куда часто приходят двое юношей-сирот. Их благородный дух не падает, хоть они и окружены бедами, лишенные всего. Твой сын с неустанной любовью черпает отсюда воду, в которой нуждается мой сын. В этот день, не предназначенный для низкого труда, твой сын должен был оставить свое благочестивое занятие.
Когда длинноокая госпожа шла дальше, на священной траве, чьи концы были обращены к южному небу, она увидела заупокойное приношение. Увидев скромный дар Рамы, Каушалья воскликнула, обращаясь к царицам:
— Взгляните на дар, поднесенный рукой Рамы, на его дань великодушному царю, принесенную его отцу, владыке рода Икшваку, как велят священные тексты! Я не считаю такой пищу для погребения царей, наделенных божественной мощью. Разве он, познавший все радости, он, правивший землей от моря до моря, могучий владыка монархов, может питаться выжимкой из семян ингуди? Во всем мире, полагаю, нет зрелища печальней, чем мой славный сын, готовящий в дар на поминовение такой хлебец. Древнее изречение, что я часто слышала, сегодня подтверждается в каждом слове: «Никогда блаженные боги не отказываются вкушать ту пищу, которую едят их дети».
Царицы утешили плачущую госпожу; они подошли к обители Рамы, и там их взору предстал герой, подобный богу, павшему с небес. Они увидели его безрадостным, лишенным всего, и слезы оросили их скорбные очи. Правдивый герой поднялся со своего места и припал к лотосоподобным стопам цариц, а они нежными руками смахнули пыль с его плеч. Затем Лакшман, увидев каждую царицу с заплаканными глазами и тревожным ликом, приблизился к царственным дамам и тоже выразил им кроткое почтение. Он, отпрыск Дашаратхи, отмеченный как наследник блаженства милостивой Судьбой, получил от каждой дамы знаки любви и нежности.
И Сита подошла и склонилась перед вдовами, а глаза ее переполнились слезами, и она припала к их стопам, плача. Увидев дорогую гостью, бледную, изнуренную жизнью в глуши, они обняли ее как любимое дитя.
— Дочь царя Джанаки, жена сына Дашаратхи, — воскликнули они, — как могла ты, дитя царя, вынести это горе и страдания в диком лесу? Когда я вижу следы тревоги на твоем лице — этот лотос, иссушенный солнцем, эту лилию, истерзанную бурей, это золото, покрытое пылью, эту луну, лишенную своего света, — печаль овладевает моим сердцем, увы, подобно огню, пожирающему лес и траву.
Тогда Рама, пока она говорила в сокрушении, припал к стопам святого Васиштхи, коснулся их с благоговейной любовью и сел подле него. Так Индра в вышних мирах припадает к стопам Небесного Учителя. Затем вместе с советниками и вельможами исполненный долга Бхарата, а с ним горожане и военачальники, смиренно сели позади.
Когда Бхарата в одеждах отшельника устремил взор на своего брата, чья слава сияла подобно пламени, подняв к нему руки в молитвенном жесте — подобно тому как чистый Махендра склоняется перед великим Господином Жизни, — среди его благородных друзей зародилась тревожная мысль:
— Какие слова скажет сегодня сыну Рагху царственный Бхарата, чье сердце было столь готово выразить нежное и кроткое почтение?
Затем стойкий Рама, мудрый Лакшман и Бхарата, славный своей правдивостью,
Сияли, словно три огня, что к небу возносятся,
Окруженные святыми священниками.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
