Вирадха с ужасным криком, огласившим весь лес, воскликнул:
— Кто вы такие, отвечайте, и куда держите путь?
Тому, чьи уста изрыгали яростное пламя, герой назвал свой род и имя:
— Мы — двое воинов знатного происхождения, и мы свободно странствуем по этому лесу. Но кто ты, каков твой род и имя, о ты, что бродишь здесь, в дебрях Дандаки?
Раме, храбрейшему из храбрых, Вирадха ответил так:
— Слушай, сын Рагху, и внимай мне: я назову тебе свое имя и род. Рожденный Шатахрадой, я происхожу от Джавы, моего отца, о царь. Все великаны на земле зовут меня, потомка сего высокого рода, Вирадхой. Долгим соблюдением суровых обетов я стяжал милость Брахмы и дар: обладать заколдованным телом, которое ни оружие, ни стрела не могут пронзить или разорвать. Уходите так же, как пришли, не ведая страха, и оставьте эту женщину мне. Уходите, спешите прочь, иначе оба вы погибнете от моей руки.
Тогда Рама, чьи глаза покраснели от ярости, сказал великану:
— Горе тебе, грешник, безрассудный и немощный, столь безумно ищущий своей смерти! Стой, ибо она ждет тебя в битве: живым тебе не уйти.
Он молвил и натянул тетиву, на которой сверкнула острая стрела; затем, обуянный гневом, он выпустил оружие во врага. Семь раз натянул он роковую тетиву, и вылетели семь быстрых стрел, оперенных золотом, что обогнали ветер и превзошли самого Супарну. Они ударили великана прямо в грудь и, окрасившись пурпуром, подобно шее павлина, прошли сквозь его могучее тело и вновь упали на землю, словно языки пламени.
Чудовище выпустило майтхильскую деву; сжав в свирепой руке копье, вне себя от ярости, пронзенный насквозь, он бросился на Раму и его брата. Столь громок был его рев, леденящий кровь, столь массивно было копье монстра, что он казался ужасным, подобно знамени Индры или темному богу, правящему мертвыми. На огромного Вирадху, свирепого, как Тот, кто наносит удар, от которого гибнут миры, братья-царевичи обрушили яростный ливень стрел. Неподвижно стоял он и, широко разинув ужасную пасть, бесстрашно смеялся; и всякий раз, когда чудовище разевало рот, стрелы исчезали в его челюстях. Хранимый спасительным обетом Брахмы и оставаясь невредимым, он поднял в воздух свое могучее копье и ринулся на двоих братьев. С лука Рамы сорвались две стрелы и рассекли то массивное копье надвое,
Ужасное, как пламя молний, низвергнутых
Из облачного небосвода.
Сбитое стрелами, что он направлял умело,
На землю пало оружие гиганта:
Словно с вершины Меру, расколотый
Огненными ударами, обрушивается обломок скалы.
Тогда мечи свои воины быстро обнажили,
Подобные зловещим змеям черного цвета,
И, собирая ярость для удара,
Яростно бросились на врага-исполина.
Каждого принца он обхватил рукой
И крепко сжал бесстрашных героев:
Затем, хоть раны его зияли и кровоточили,
Неся обоих, он развернулся и бежал.
Тогда Рама разгадал замысел гиганта
И так обратился к своему брату:
— О Лакшмана, пусть Вирадха и дальше
Несет нас по своей воле,
Ведь гляди, сын Сумитры: он идет
Тем путем, что мы избрали сами.
Он промолвил; и ночной скиталец
Поднял их с мощью ужасающей,
Пока, вскинутые на его высокие плечи,
Они не прильнули к его шее, словно дети.
Затем, огласив даль своим страшным ревом,
Понес он принцев сквозь лесную чащу —
Лес, взору представший тучей огромной,
Где птицы в самом разном оперенье летали,
И могучие деревья, склоняясь сводом,
Бросали на землю мрачные тени;
Где змеи и лесные твари обрели
Свой дом, и шакал бродил
В окрестных дебрях и густых зарослях.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
