— Ты принес мне, —
вновь воскликнула она, —
напиток, в котором смешались блаженство и боль:
Блаженство — в том, что он хранит меня в своем сердце,
Боль — в том, что он бодрствует и плачет в разлуке.
О, взгляни, как Судьба властвует над всем:
То возносит нас ввысь, то велит пасть
И ведет, точно пленника, связанного вервием,
И ничтожного раба, и горделивого господина.
Так и ныне суровый приговор Судьбы
Поразил горем моего господина и меня.
Скажи, как Раме достичь берега
Волн печали, что вздымаются и ревут?
Он — моряк, терпящий крушение, почти утонувший
В диком море, что пенится вокруг.
Когда же он сразит демона,
Повергнет в прах город исполинов
И, прославленный победой над врагами,
Встретит свою жену, давно потерянную Ситу?
Ступай, вели ему поспешить и разбить врагов,
Прежде чем год подойдет к концу.
Десять месяцев миновало, осталось лишь два —
Тогда пленница Раваны должна быть убита.
Часто Вибхишана,
праведный и мудрый,
Молил его вернуть добычу.
Но глухо неразумное ухо Раваны:
Не желает он слушать совета брата.
Дочь Вибхишаны
любит меня нежно:
От нее я узнала то, что поведаю тебе.
Авиндхья,
благоразумный, справедливый
и старый,
Часто предсказывал падение исполина;
Но Судьба заставляет его презирать
Слово того, на кого он больше всего полагается.
В любви Рамы я черпаю покой,
Ибо мое нежное сердце верно и чисто,
И его, моего благородного господина, я считаю
Превыше всех в доблести, силе и могуществе.
Когда слезы лились из ее глаз,
Вождь ванаров заговорил вновь:
— Истинно так: Рама, услышав мой рассказ,
Осадит эти стены с нашим воинством.
Или же я сам, о царица, в этот же день
Унесу тебя прочь от демона,
Подниму тебя и доставлю отсюда
К нему, твоему прибежищу и защите;
Возьму тебя на руки и улечу
К Раме далеко за море;
Я оставлю тебя на горе Прашравана,
Где сын Рагху все еще ждет тебя.
— Как сможешь ты унести меня отсюда? — воскликнула она. — Путь долог, а море широко. Сама моя тяжесть стала бы ношей, слишком трудной для такого, как ты.
866
Перед её испуганным взором ванар стремительно принял свой истинный облик, став подобным горе Мандара или вершине Меру, окружённой сияющим пламенем.
— О, приди же, — воззвал он, — отбрось свои страхи и не сомневайся, что я бережно перенесу тебя. Приди, доверься моей силе и заботе и с радостью займи место подле Рамы.
Она заговорила вновь:
— Теперь я узнаю тебя: ты храбр, решителен и могуч. В славе своей ты подобен Богу Огня, и стопы твои быстры, как буря, и не знают устали.
Но всё же я не могу лететь с тобой. Ибо, если мчаться так стремительно сквозь небеса, в глазах моих вскоре померкнет свет, голова закружится и пойдёт кругом, мои слабеющие руки разомкнутся, и я в неодолимом ужасе упаду в бушующее море, где стану добычей для алчных акул.
К тому же я не могу по доброй воле коснуться ничьего тела, кроме моего господина. Если же, силой уведённая великаном, я и оказалась в его объятиях, не было в том моей вины, о ванар; что могла поделать я, беспомощная женщина?
Ступай, передай моё слово моему господину и вели ему положить конец моему долгому отчаянию.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
