Рамаяна — Песнь 79. Призыв Рамы

Отпустив народ, царь созвал на высокий совет своих приближенных и, получив их согласие, будучи тверд в своем намерении, объявил свою волю:

— Завтра, сияя благоприятным светом, луна вступит в созвездие Пушья. Пусть же это станет счастливым часом для посвящения моего старшего сына, и пусть мой лотосоокий Рама правит государством как наследник-регент.

Он кликнул своего возничего и приказал:

— Снова приведи сюда Раму.

Сумантра поспешил к дому Рамы, чтобы вновь сопровождать царевича. Известие о его приходе пробудило в душе Рамы тревожные сомнения и страх. Он велел тотчас впустить посланца и сказал так:

— Поведай мне, ничего не скрывая, причину, по которой ты вновь пришел в мой дом.

Посланец ответил:

— Царевич, ваш отец просит вас явиться. Теперь, когда вам ведома воля пославшего меня, вам и решать, пойдете вы или ответите отказом.

Услышав это, Рама поспешил к царскому двору. Как только монарх узнал, что его любимый сын ждет, он, желая поскорее начать разговор, велел ввести царевича. Едва переступив порог покоев, герой склонился до земли и, остановившись в отдалении от трона, поднял сомкнутые ладони, приветствуя отца. Монарх поднял его с земли и заключил в любящие объятия, а затем указал на сияющее золотом кресло, приглашая сесть.

— Я стар, — сказал он, — и изнурен; я вкусил свою долю лучших радостей жизни. Сотни обрядов совершил я в честь богов, принося им зерно и щедрые дары. Я жаждал сыновей, и жизнь моя благословлена ими, и тобой — лучшим из сыновей. Я не остался в долгу ни перед мудрецами, ни перед брахманами, ни перед духами, богами или самим собой. Ныне остался лишь один долг — возвести тебя на престол твоего отца. Поэтому, Рама, выслушай мой совет и со всем вниманием внемли моим словам: сегодня глас народа единодушно избрал тебя царем, и я, вняв этой просьбе, сделаю тебя, мой дорогой, наследником-регентом. Страшные видения каждую ночь пугают меня дурными предзнаменованиями. Красные метеоры со зловещим гулом падают на землю, а бури терзают встревоженный воздух. Звездочеты же вещают, что Раху, Солнце и Марс ополчились против созвездия моего рождения. Когда являются столь грозные знамения, близка смерть монарха или великое горе. Поэтому, пока чувства еще не покинули меня, а разум и воля тверды, будь же ты, мой сын, помазан на царство: ибо людские помыслы переменчивы. Сегодня луна, следуя своим чередом, вошла в знак Пунарвасу; завтра же, как предсказывают мудрецы, она пребудет в благоприятных звездах Пушьи. Тогда ты и взойдешь на трон. Моя душа, пророча, велит спешить: завтра, о мой сын, я освящу твое вступление в сан наследника-регента. А посему, пока не пройдет грядущая ночь, ты и Сита должны соблюдать строгий пост. Удерживай душу от мирских помыслов и почивай на ложе из священной травы.

Пусть твои верные вельможи неусыпно следят за другом, ибо нежданные преграды и препоны часто губят наши важнейшие замыслы. Пока Бхарата находится вдали, гостя у своих царственных родичей, я считаю, что настало самое подходящее время назначить тебя соправителем. Быть может, Бхарата по-прежнему верен советам добродетельных мужей, предан тебе и исполнен нежного доверия, чист, справедлив и владеет своими чувствами. Но я слишком хорошо знаю, что человеческий разум подвержен внезапным переменам, и лишь в постоянных деяниях проявляется истинная добродетель праведника.

— Ступай же, Рама. Доброй ночи, сын мой! Обряд назначен на завтра.

Рама воздал должное почтение и поспешно удалился к себе. Он вошел в дом, но не остался там, а направился в покои матери. Там госпожа, облаченная в льняные одежды, благочестиво молилась в молельне Богине Удачи, вполголоса прося, чтобы та защитила ее Раму.

Там была Сумитра, и там же был Лакшмана, ведомый любовью к брату; когда же они узнали о выборе царя, поспешно позвали и Ситу. Царица, погруженная в себя, с полуприкрытыми глазами, предстала перед ними в сопровождении этих троих. Она знала, что благостный час Пушьи возведет ее сына на престол, и потому, затаив дыхание, устремляла каждый помысл к Верховному Богу, которого ищут все люди.

К ней, молившейся на коленях, приблизился Рама, воздал должное почтение и, желая преумножить радость матери, так обратился к своей любимой родительнице:

— О дорогая матушка, указ моего отца вверяет мне благоденствие народа. Завтра, по его воле, я буду помазан на царство и взойду на трон. Последние часы до конца ночи Сита и я должны провести в посте, ибо так повелел мой отец, и святые жрецы согласились с ним. Какие бы обеты ни сочла ты подобающими для кануна моего посвящения, исполни их, добрая матушка, ради меня и ради возлюбленной Ситы.

Когда Каушалья услышала эту радостную весть, столь долгожданную и столь долго откладываемую, слезы счастья прервали ее речь, но она ответила сыну:

— Долгих лет тебе, мой дорогой; ныне твои поверженные враги склоняются пред тобой. Живи долго и своим блистательным успехом благослови моих друзей и дорогую Сумитру. Должно быть, звезды стояли счастливо, когда я, твоя мать, родила тебя, милый сын, раз твои добрые дары внушают такую любовь и снискали благосклонность твоего родителя. Не напрасно я мучилась, рожая тебя; эти подобные лотосам глаза — награда за мои страдания, и вся слава древнего рода Икшваку пребудет с тобой.

Он улыбнулся и взглянул на брата, который сидел, почтительно сложив руки, и сказал:

— Брат мой, ты должен править этой землей вместе со мной. Ты — второе мое «я», Лакшмана, и ты разделишь мою удачу. Пусть же тебе, сын Сумитры, принадлежат все радости, что дает царская власть. Сама жизнь моя и трон милы мне лишь ради тебя.

Так сказал Рама брату, поклонился обеим матерям 268 и затем вместе с Ситой отправился в свой дом.