Услышав слова матери, Фу Тинъюнь обрела твердую уверенность.
Поразмыслив, она поняла: чтобы найти Цзо Цзюньцзе и призвать к ответу жену старшего двоюродного брата, без содействия отца не обойтись.
Воспользовавшись предложением Юйвэй, Фу Тинъюнь пригласила Сючжу-цзя сесть в кресло тайши.
Сючжу-цзя не дерзнула занять почтенное место. Тогда Юйвэй принесла небольшой табурет и поставила его у дверей. Лишь после этого Сючжу-цзя опустилась на него и приняла пиалу с чаем.
— Господин был вне себя от гнева и велел слугам у ворот никому из нас не позволять выходить. Я рассудила, что, не получив вестей из переулка Сыси, вы обязательно попытаетесь прийти снова. Тогда я сказалась, будто госпожа чувствует себя недужно и просит меня побыть подле неё, а сама стала ждать вестей. Увидев Юйвэй, я сказала, будто забыла подать серебро на масло для вечной лампады в храме, и поспешила вслед за ней, — говорила она, бегло и неприметно осматривая убранство комнаты. — Да только Юйвэй шла так быстро, что на улице перед воротами Чунвэнь я потеряла её из виду. Пришлось искать переулок за переулком. И надо же было такому случиться: я услышала, как две служанки говорили, будто идут наниматься в переулок Шицзя к некому семейству Чжао, прибывшему из Шаньси. Я решила попытать удачу — и, надо же, набрела прямо на вас… — С этими словами она сделала глоток чая, словно от жажды, но краешком глаза продолжала пристально наблюдать за Фу Тинъюнь.
Фу Тинъюнь была изумлена.
Она и не предполагала, что всё сложится благодаря столь удивительному совпадению!
Она хотела было обратить всё в шутку, но, подняв глаза, встретила испытующий взгляд Сючжу-цзя.
Ныне Сючжу-цзя заменяла матери глаза и уши. И если чужим Фу Тинъюнь могла ничего не объяснять, то перед ней надлежало открыть правду.
Ей стало неловко, и на щеках выступил густой румянец.
— Матушка просила господина Чжао спасти меня из обители Биюнь, — опустив голову, пролепетала Фу Тинъюнь едва слышным голосом. — Я… мы… — Но вымолвить слова о тайном согласии она так и не решилась.
Видя её смущение, Сючжу-цзя сразу обо всем догадалась и торопливо засыпала её вопросами:
— Кто этот господин Чжао? Чем занимается? Женат ли, имеет ли наложниц? Есть ли у него старшие в роду, способные принимать решения? — Голос её звучал точь-в-точь как у свахи на смотринах.
Лицо Фу Тинъюнь пылало, но не ответить она не могла:
— Его зовут Чжао Лин. Родом он из Сунцзяна, в детстве потерял родителей и вместе с родичами бежал от бедствий в Шаньси, где перебивался мелкой торговлей. Позже, спасаясь от смуты, он прибыл в Хуаинь и остановился в обители Биюнь, где мы случайно и познакомились. Я посчитала его достойным человеком и доверила ему передать весть матушке… — При воспоминании о трагедии в доме дяди глаза её увлажнились. — Позже, когда дядя погиб и мне некуда было податься, он был вынужден отвезти меня в Сиань. Там через знакомых он поступил на службу под начало главнокомандующего,Инчуань-хоу. Господин Чжао проявил себя с лучшей стороны и снискал высокое расположение хоу. А прошлым летом, когда монголы вторглись в земли гарнизона, он спас жизнь своему начальнику — командующему гарнизона Чжуанлан. Меньше чем за год его повысили от цзунци до байху, а Инчуань-хоу даже вверил ему должность исполняющего обязанности цяньху гарнизона Няньбо.
Она искренне стремилась показать Чжао Лина с лучшей стороны, надеясь, что матушка замолвит за них слово перед отцом, поэтому о торговле контрабандной солью не упомянула ни словом.
— Он не женат, наложниц не имеет, и старших в его роду не осталось. Весной он собирался вместе со мной приехать в столицу, чтобы засвидетельствовать почтение отцу и матушке, — её щеки горели огнем. — Но человек, которого он послал с вестью к матушке, сообщил, что она больна. Я не находила себе места от тревоги и рвалась назад. А у него служба, выехать он не мог, вот и просил своего дальнего дядю, господина Лю, сопроводить меня в столицу. Господин Лю и помог приобрести этот дом, чтобы по приезде в столицу нам было где остановиться…
Сючжу-цзя слушала с сомнением и с недоверием переспросила:
— Этот господин Чжао и впрямь не женат и не имеет наложниц? Вы точно всё разузнали?
Фу Тинъюнь, сгорая от смущения, ответила с кроткой досадой:
— Если не веришь — спроси у господина Лю!
Кто бы мог подумать, что Сючжу-цзя и впрямь поднимется с места и укажет на Юйвэй:
— Своди-ка меня к господину Лю!
Юйвэй смешалась, но, понимая, что Сючжу-цзя расспрашивает от имени госпожи, не посмела ослушаться и повела её к господину Лю.
Фу Тинъюнь, сгорающая от стыда, крикнула ей вслед:
— Что ты делаешь? Как мне после этого людям в глаза смотреть?!
— Лучше уж так, чем потом сгорать от стыда всю жизнь! — наставительно ответила Сючжу-цзя. — Если у вас всё сложится благополучно, то и госпоже будет легче заступиться за вас перед господином.
Фу Тинъюнь заколебалась и позволила Юйвэй увести Сючжу-цзя.
Господин Лю, хоть и был немало изумлен, ответил на все расспросы с безупречной точностью, не допустив ни единой оговорки, после чего Сючжу-цзя наконец успокоилась.
— Что ж, мне пора возвращаться, — с чувством глубокой печали и грусти произнесла она, глядя на Фу Тинъюнь. — Видно, такова ваша судьба.
Но в её словах не было и тени радости.
Фу Тинъюнь замерла в оцепенении.
Она считала встречу с Чжао Лином на грани жизни и смерти благословением небес. Почему же в глазах Сючжу-цзя это казалось лишь глубоким и горьким сожалением?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
