Она не стала скрывать своих чувств, её лицо сделалось холодным:
— Я вошла в этот дом только в восьмой луне, и то, о чём вы говорите, слышу впервые.
Госпожа У не могла не заметить этой перемены. В её глазах мелькнуло замешательство, и она поспешно добавила:
— Прошу вас, госпожа Чжао, не поймите меня неправильно! Я сказала это безо всякого дурного умысла. Дело в том, что у меня есть просьба к господину Чжао, потому я и спросила.
Наконец-то речь зашла о главном.
Фу Тинъюнь не спеша отпила чаю и произнесла:
— Хотя оба они чиновники третьего ранга, ваш супруг — заместитель министра Ведомства ритуалов, а наш господин Чжао — всего лишь дворцовый стражник. Вряд ли он сможет чем-то помочь.
Намёк на отказ был более чем очевиден.
В глазах госпожи У мелькнуло разочарование, но она быстро собралась с духом и с улыбкой возразила:
— Ну и что из того, что мой муж — заместитель министра? По правде говоря, с этим делом способно справиться только ваше семейство!
Фу Тинъюнь выразила сомнение.
Госпожа У продолжила:
— Госпожа Чжао, у меня есть родственник, который издавна торгует шёлком и чаем. Наслышавшись о том, что купцы, торгующие за Великой стеной, в последние годы нажили огромное состояние, он тоже загорелся этой идеей. Однако путь не близок, а земли от Юнцзина до заставы Цзяюйгуань находятся под управлением Военно-окружного командования. У нас там нет ни одного знакомого, вот мы и хотели попросить господина Чжао оказать содействие и наставить его. — И добавила: — Вы бы тоже могли примкнуть к делу, госпожа Чжао, и получать свою долю на румяна и пудру.
«Откровенное предложение взятки!» — Фу Тинъюнь прониклась к госпоже У ещё большим презрением.
— Насколько я помню, госпожа У, вы родом с Юга. Раз это ваш родственник, он, должно быть, тоже южанин? На востоке есть Управление морской торговли в Нинбо, на западе — в Гуандуне. Мне кажется, чем с такими трудами собирать караван за заставу, куда выгоднее заняться морской торговлей.
Не ожидая от Фу Тинъюнь такой осведомлённости, госпожа У слегка растерялась и с серьёзным видом сказала:
— Управления в Нинбо и Гуандуне давным-давно стали личной казной государя, там заправляют евнухи, и пробиться туда абсолютно невозможно. Мы думали снарядить частное судно в море, но у нас нет связей в Управлении береговой охраны…
Она наотрез вознамерилась добиться, чтобы Чжао Лин замолвил за них слово.
Не предложи госпожа У этих денег «на румяна и пудру», Фу Тинъюнь, возможно, и передала бы её просьбу Чжао Лину. Но теперь она решительно не желала связываться с этой женщиной.
— Вы проходите мимо самого Будды и молитесь служителю храма, — улыбнулась Фу Тинъюнь. — Раз вы знакомы с госпожой Юй, отчего господину У не попросить господина Юя замолвить слово перед фуго-гуном? Это было бы в сто раз действеннее наших слов.
Хотя гражданские и военные чиновники держались особняком, господин Юй и фуго-гун являлись высшими сановниками престола, и им было куда проще найти общий язык.
На лице госпожи У появилось странное выражение, и она тихо произнесла:
— Вы не всё знаете, госпожа Чжао… До меня дошли слухи, что Инчуань-хоу вот-вот вернётся на службу в Главное командование Пяти армий… Боюсь, даже если господин Юй выступит посредником, резиденция фуго-гуна вряд ли согласится помочь!
«Его всё-таки переводят обратно!» — Фу Тинъюнь на мгновение задумалась.
После этого, как бы госпожа У ни пыталась зайти с разных сторон, Фу Тинъюнь отражала все её выпады и наотрез отказывалась передать просьбу Чжао Лину.
Госпожа У сгорала от досады. Едва сдерживая раздражение, она бросила пару дежурных вежливых фраз и поднялась, чтобы уйти.
Юйвэй с тревогой спросила Фу Тинъюнь:
— А если она станет подставлять Девятому господину тесную обувь1…
Не успела она договорить, как раздался бодрый и весёлый голос:
— Кого это вы боитесь? Кто собрался подставлять мне тесную обувь?
Занавес приподнялся, и вошёл Чжао Лин. Он сразу устремился к Фу Тинъюнь.
Взгляд Фу Тинъюнь заметно оживился:
— Почему ты сегодня так рано вернулся?
Едва она вознамерилась спуститься с кана, Чжао Лин мягко удержал её:
— В эти дни все дела вошли в колею, так что забот стало куда меньше.
С этими словами он по своему обыкновению опустился на колени перед Фу Тинъюнь и стал бережно гладить её живот, тихо разговаривая с будущим ребёнком:
— Как ты сегодня, послушно себя вёл? Не беспокоил маму? Папа сегодня вернулся рано, мама очень рада…
Он поступал так каждый день, возвращаясь домой.
Фу Тинъюнь с лёгкой ревностью подшутила над ним:
— Говорят же: «Умеешь наряжать — наряжай семнадцатилетнюю девушку, не умеешь — наряжай младенца в пелёнках». Он же ещё совсем ничего не понимает!
— Понимает он или нет — какая разница? — Чжао Лин нежно поцеловал её в живот. — Главное, что я всё понимаю.
Его голос был полон искреннего счастья.
Фу Тинъюнь надолго задумалась, не зная, что ответить, но на душе у неё было тепло.
- Подставлять [кому-то] тесную обувь (穿小鞋 / chuān xiǎoxié) — известный китайский фразеологизм. Означает: исподтишка пакостить, изводить человека мелкими притеснениями, делать его жизнь невыносимой с помощью скрытых пакостей и злоупотребления властью (так же, как невыносимо ходить в обуви, которая тебе мала).
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
