Первого числа второго месяца Фу Тинъюнь вместе с Юю и Си-гэ отправилась на почтовую станцию Шилипу.
Пятый господин Фу так и не появился, лишь Фу Тингуй пришёл проводить жену с сыновьями.
Пока они обедали в отдельном кабинете на первом этаже постоялого двора «Янгуань», Фу Тинъюнь сидела в отдельной ложе на втором этаже; приоткрыв резную ширму-гэшань1, можно было отчетливо видеть всё происходящее внизу.
Приподняв створку ширмы, она увидела, как Фу Тингуй с молодой госпожой Фу и сыновьями выходят из кабинета после обеда.
Фу Тингуй, размахивая руками, шагал впереди, а молодая госпожа Фу, держа за руки двоих сыновей, шествовала за ним. Быстро шагая к выходу, он с недовольством поучал:
— …Если с бабушкой всё в порядке, возвращайся поскорее. Отец в эти дни сам не свой, и если в доме некому будет вести хозяйство, всё окончательно пойдёт вверх дном!
Молодая госпожа Фу, опустив веки, тихонько откликалась «Слушаюсь», но вид у неё был рассеянный.
Фу Тингуй с недовольством остановился, намереваясь сказать ещё что-то, но, увидав выходящих из соседнего кабинета гостей, нахмурился, повернулся и поспешил наружу.
Было очевидно, что ни Пятый господин Фу, ни Фу Тингуй так и не осознали всей тяжести происходящего, считая отъезд молодой госпожи Фу в Хуаинь обычным визитом к родным.
Фу Тинъюнь лишь со вздохом покачала головой.
В этот момент по лестнице быстро поднялся Чжэн Третий:
— Госпожа, я уже поговорил со старшей служанкой Дунгу, что состоит при молодой госпоже Фу.
Фу Тинъюнь кивнула, прошла на другую сторону ложи и, убедившись, что экипаж Фу Тингуя уехал, спустилась вниз к задним воротам постоялого двора «Янгуань».
Там ожидал экипаж молодой госпожи Фу.
Увидев Фу Тинъюнь, та со слезами благодарности проговорила:
— Из-за нас золовке пришлось терпеливо ждать.
— Что вы такое говорите! — с улыбкой ответила Фу Тинъюнь. Два племянника с большим любопытством разглядывали её. — Я хотела было проводить вас прямо в зале постоялого двора, да не стала мешать вашему семейному обеду. — Её взгляд перешел на мальчиков: — Это ведь старший и второй племянники?
— Они самые, — молодая госпожа Фу вывела сыновей из экипажа и велела им поклониться тетке.
— Не нужно, не нужно! — Фу Тинъюнь поспешно подхватила племянников за руки. — Здесь пыльно, не ровен час испачкаете наряды.
В доме Фу имя Фу Тинъюнь было под запретом, и дети её почти не помнили, отчего, услышав её слова, в замешательстве посмотрели на мать.
У молодой госпожи Фу при виде этого перехватило дыхание, и в уголках глаз блеснули слезинки:
— Ты ведь им родная тётка, приехала в такую даль за ворота проводить их — как же им не поклониться тебе! — и настояла на том, чтобы дети отвесили поклон.
Сметливая Дунгу уже положила на землю две мягких подушечки.
Мальчики чинно отвесили три поклона и звонко произнесли: «Тётушка».
Пройдут года, и неизвестно, представится ли случай увидеться снова. Быть может, когда они встретятся, у неё уже вся голова будет в сединах, а мальчики обзаведутся семьями и, пройдя мимо, они даже не узнают друг друга… Не говоря уже о Юю и Си-гэ — родные по крови люди станут совсем чужими.
На душе у Фу Тинъюнь стало невыносимо тяжело.
— Поднимайтесь, поднимайтесь! — Фу Тинъюнь погладила мальчиков по головам и вручила старшему изысканный тушечник2, а младшему — коробку с кистями Хуби3: — Учитесь усердно, чтобы в будущем прославить свой род. — А затем позвала Юю и Си-гэ познакомиться с братьями.
Дети весело наперебой закричали: «Двоюродный брат!», «Двоюродный брат!», а взрослые погрузились в глубокие чувства, пока Дунгу осторожно не напомнила: «Молодая госпожа, если не выедем сейчас, не успеем добраться до постоялого двора до темноты». Лишь тогда Фу Тинъюнь и молодая госпожа Фу пожелали друг другу доброго пути.
Фу Тинъюнь лично усадила племянников в экипаж.
Молодая госпожа Фу махала ей рукой из окна.
Экипаж медленно удалялся от станции Шилипу.
Молодая госпожа Фу обняла сыновей с обеих сторон.
Младший мальчик с любопытством спросил:
— Матушка, а отчего тётушка не приходила к нам в гости на Новый год?
— Это оттого… — молодая госпожа Фу замялась, не зная, что ответить.
Старший сын, видя смущение матери, поспешно перевёл разговор:
— Матушка, а когда мы доберёмся до Хуаиня? В Хуаине ведь много наших двоюродных братьев и сестёр?
— Конечно! — улыбнулась молодая госпожа Фу и крепче прижала старшего сына: — В доме вашего старшего дяди двое братьев и две сестры. Вы будете звать их старшим братом, четвёртым братом, второй сестрой и третьей сестрой… — Пользуясь случаем, она принялась учить детей: — У вашей старшей тётушки сын и дочь, их вы будете звать старшим двоюродным братом и старшей двоюродной сестрой…
— Матушка! — подпрыгнул младший мальчик. — А какими по счёту будут двоюродная сестра и двоюродный брат из дома тётушки?
Молодая госпожа Фу удивилась, ненадолго задумалась и ответила:
— Ваша тётушка и ваш отец — родные брат и сестра, здесь всё иначе. У них не считают по старшинству в роду, вы просто зовите их двоюродной сестрой и двоюродным братом.
Старший мальчик улыбнулся:
— Точно так же, как и у дяди по материнской линии?
Молодая госпожа Фу замерла, а затем светло рассмеялась:
— Именно! Точно так же, как и у родного дяди, без счёта старшинства. Юю и Си-гэ вам столь же родные, как и братья с сёстрами из дома вашего дяди. Запомнили?
Старший и младший мальчики непрерывно закивали.
Фу Тинъюнь, разумеется, об этом ничего не знала.
Поражаясь поразительной слепоте Фу Тингуя к происходящему у него под носом, она написала письмо Чжао Лину: «…Бывают же такие люди! Не ведать, о чём думает человек, с которым делишь постель день и ночь — на что он вообще годен?».
Чжао Лин прислал ответ: «Главное, я знаю, что ты день и ночь думаешь обо мне». И добавил: «К первому числу третьего месяца обязательно вернусь домой».
- Ширма-гэшань (槅扇 / géshān) — традиционные резные деревянные филенчатые двери или перегородки со сквозным узором, служившие окнами и внутренними дверями в китайских зданиях.
↩︎ - Тушечник / Д Duan’yān (端砚 / Duānyàn) — знаменитый дуаньский камень для растирания туши, производимый в провинции Гуандун, считавшийся ценнейшим предметом письменного стола ученого. Подробнее читайте в статье «ЧЕТЫРЕ СОКРОВИЩА КАБИНЕТА или Чернильное сердце Поднебесной».
↩︎ - Кисти Хуби (湖笔 / Húbǐ) — высококачественные каллиграфические кисти из уезда Хучжоу (провинция Чжэцзян), славившиеся своей мягкостью и упругостью.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
