Молодая госпожа Фань ворочалась с боку на бок, не в силах уснуть.
Юй Цзинсю с заботой спросил:
— Что с тобой? Плохо себя чувствуешь?
— Нет, ничего, — впервые за всё время у госпожи Фань пропало всякое желание откровенничать с Юй Цзинсю. — Днем переспала, вот теперь и не спится.
Юй Цзинсю с улыбкой отозвался:
— Может, мне поговорить с тобой?
— Не нужно, — улыбнулась госпожа Фань. — Тебе завтра на утренний прием во дворец! Я немного полежу и усну.
Юй Цзинсю не стал возражать и закрыл глаза.
Сквозь дрему он услышал, как жена пробормотала:
— В нашей династии, кажется, лишь нескольким ученым Внутреннего кабинета даровались титулы с правом наследования на три поколения…
Он невольно откликнулся:
— Великие заслуги перед Отечеством… заслуживаются не так-то просто!
Услышав сбивчивый ответ мужа, госпожа Фань приподнялась и посмотрела на Юй Цзинсю.
Юй Цзинсю лежал с закрытыми глазами, уже погружаясь в глубокий сон.
Тусклый свет светильника падал на его лицо — густые брови, ровный переносица, мягкие и утонченные черты благородного мужа.
Она невольно прошептала:
— Когда рядом такой супруг, о чем еще может просить женщина?
И рука ее сама собой ласково коснулась щеки Юй Цзинсю.
Госпожа Юй в это время тоже размышляла о произошедшем в монастыре Танчэсы.
Она спросила супруга:
— …Даже гэлао Шэня не пустили на порог, а тут наставник отправил своего послушника пригласить эту урожденную Фу… Скажи, что всё это значит?
Гэлао Юй от этих вестей окончательно лишился сна.
С раздражением поднявшись, он на мгновение задумался, надел туфли, спустился с кана, заложил руки за спину и измерил комнату шагами взад и вперед несколько раз. Затем неожиданно бросил госпоже Юй:
— Выйду подышать свежим воздухом.
И, не дожидаясь ее ответа, повернулся и вышел из внутренних покоев.
Госпожа Юй изумилась. Вскоре до нее донесся глухой голос гэлао Юя, отдававшего приказ дежурной служанке:
— Поди позвать молодого господина!
Поразмыслив, она набросила короткий халат и направилась к кабинету мужа.
Дежурные слуги, увидев госпожу Юй, не посмели ее останавливать.
Госпожа Юй встала под решетчатым окном и стала слушать.
До нее доносился прерывистый, исполненный тяжести голос гэлао Юя:
— …Со стороны семьи Фэн пока завязывайте контакты… Чжао Лин сейчас греется в лучах императорской милости, для решительных действий время неподходящее… Остается лишь действовать по обстоятельствам…
Фу Тинъюнь же с сияющей улыбкой сидела на кане, наблюдая, как Юю, держа иллюстрированную книжку, показывает ее Си-гэ:
— …Лег он на лед, лед растаял, и образовалась полынья. Из полыньи выпрыгнула рыба, Ван Сян взял её и пошел домой1…
Вошедшая с чашей отвара из древесных грибов Юйвэй посмотрела на детей и тихо улыбнулась:
— Наставник Чжэнхэ нашел время нарисовать такую книжицу… Как странно!
— И впрямь! — улыбнулась Фу Тинъюнь. — Да еще и играл с Юю полдня. Какую бы странность она ни спросила, он на всё отвечал со всей серьезностью… Видно, наставник Чжэнхэ и впрямь устал от суеты императорского двора! — С этими словами она невольно тихо вздохнула.
В этот момент раздался испуганный вскрик Юю:
— Си-гэ, скорее перестань! Ты порвешь книжку, это ведь подарок наставника Чжэнхэ!..
Фу Тинъюнь и Юйвэй обернулись на звук: Си-гэ вцепился ручонками в страницу и ни за что не хотел отпускать.
Обе женщины поспешно бросились к детям. Одна перехватила ручку Си-гэ другая обняла Юю, и с трудом удалось разжать пальчики малыша. Однако страница книжки, за которую он схватился, уже измялась.
Увидев это, Юю громко разразилась слезами.
Фу Тинъюнь принялась утешать Юю.
Заметив, что сестра плачет, Си-гэ тоже залился слезами.
Юйвэй стала баюкать и успокаивать Си-гэ.
В самый разгар этой суматохи вбежала Чжэньчжу:
— Господин Цзинь пришел!
Фу Тинъюнь поспешно обратилась к Юю:
— Дядя Цзинь пришел! А ты всё плачешь, он увидит и станет смеяться над тобой.
Юю перестала плакать, лишь надула губки и всхлипывала.
Лишь после этого Фу Тинъюнь вышла к Цзинь Юаньбао.
Он весь сиял от восторга:
— Я всё разузнал! Девятый господин въедет в столицу через ворота Чаоян восемнадцатого дня пятой луны.
Фу Тинъюнь озарилась радостью и велела Юйвэй:
— В тот день мы отправимся в Шилипу встречать Девятого господина.
Юйвэй часто-часто закивала.
Однако Цзинь Юаньбао заметил:
— Поскольку дацзы прибывают выразить изъявление покорности, в тот день Ведомство ритуалов и Палата по делам иноземцев наверняка отправят своих чиновников встречать их…
Фу Тинъюнь на мгновение задумалась, однако это ничуть не умалило ее ликующего настроения.
— То ли дело, просто поедем посмотреть, — с улыбкой произнесла она, от всего сердца радуясь приближающемуся празднованию первого года рождения Си-гэ.
Всем было известно, что Чжао Лин совершил великий подвиг и через несколько дней прибудет, сопровождая послов дацзы с изъявлением покорности. И хотя самого Чжао Лина не было дома, поздравить приехали не только старые друзья, вроде Тао Му и Линь Чи, пришедшие поддержать семью, но и многие знакомые, с кем завязались отношения после переезда в столицу. В итоге гостей-мужчин оказалось даже больше, чем женщин. Время от времени приходили поздравить даже те, с кем раньше не поддерживали связи. Заготовленных угощений и столов катастрофически не хватало, а весь двор был заполнен людьми.
Фу Тинъюнь, соблюдая приличия, не могла выйти к гостям-мужчинам, А-Сэнь был слишком мал, Цзинь Юаньбао и Ян Юйчэн занимали слишком незначительное положение, а Тао Му и Линь Чи смущались брать на себя роль хозяев, отчего в доме царила некая сумятица.
Видя это, пришедший с поздравлениями Третий управляющий Е добровольно вызвался помочь. Первым делом он выкупил все места в нескольких окрестных заведениях и препроводил туда часть гостей, затем заказал доставку блюд из знаменитого заведения «Пэнлай», устроив угощение прямо в доме. После этого он, взяв с собой А-Сэня, обходил стол за столом, предлагая винные тосты, а когда пир завершился, лично сверил счета с Чжэном Третьим. Благодаря его усилиям прием прошел успешно и без каких-либо накладок.
Позже Фу Тинъюнь со вздохом заметила Юйвэй:
— Неудивительно, что когда в семье господина Шэня женили сына, накрыли триста столов для непрерывного пира… Впредь больше никаких крупных приемов устраивать не стану.
Услышав это, управляющий Е отложил счёты, поднял голову и с улыбкой ответил:
— Боюсь, со временем обстоятельства не оставят вам выбора.
Подумав, Фу Тинъюнь согласилась с его доводами, сокрушенно улыбнулась и выразила благодарность управляющему Е:
— …Сегодня всё благодаря вашей помощи.
— Второй молодой господин сегодня держался весьма достойно и здраво, — со сдержанной улыбкой проговорил управляющий Е, взглянув на А-Сэня, помогавшего неподалеку. — Прошло несколько лет, и на него теперь глядишь со всем уважением.
А-Сэнь покраснел и смущенно пробормотал что-то вроде: «Это всё потому, что вы мне помогали».
Управляющий Е пошутил:
— Посмотрите, госпожа, теперь он даже такие учтивые речи умеет произносить.
Все, невзирая на смущение А-Сэня, весело рассмеялись.
Затем управляющий Е поинтересовался:
— Второму молодому господину в этом году исполнилось пятнадцать. Сватают ли его уже, помолвлен ли он?
- Предание о Ван Сяне (王祥 / Wáng Xiáng) — герой известного конфуцианского сказания о сыновней почтительности. По преданию, суровой зимой он лег на лед, чтобы растопить его своим теплом и выловить рыбу для больной мачехи.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
