Когда Фу Тинъюнь получила эти известия, радостная улыбка озарила её лицо, отражаясь в каждом уголке глаз и изгибе бровей.
Она сразу же велела Цзинь Юаньбао разузнать:
— …Кто сопровождает послов дацзы, направляющихся в столицу с покаянной грамотой?
Спустя всего несколько дней Цзинь Юаньбао вернулся с вестями:
— Это Девятый господин. Он точно прибудет до двадцать пятого дня пятой луны.
Фу Тинъюнь молитвенно сложила ладони, произнесла «Амитабха» и вместе с детьми отправилась в монастырь Танчэсы, чтобы вознести благодарственную молитву за исполнение желания.
Поклонившись Бодхисаттве и внеся пожертвование на монастырское масло, она выходила из дверей храма, когда неожиданно столкнулась с госпожой Юй и урожденной Фань.
Молодая госпожа Фань не была знакома с Фу Тинъюнь. Увидев перед собой женщину, ослепительно прекрасную, подобно цветку, и в то же время исполненную достоинства и благородства, окруженную служанками и мамушками и держащую за руки сына и дочь, она мысленно задалась вопросом, из какой же влиятельной и знатной семьи эта молодая хозяйка, и невольно задержала на ней взгляд.
Фу Тинъюнь же знала молодую госпожу Фань. Заметив на той легкую кофту с запахом направо из лунно-белого газа с серебряной полоской, и то, как женщина придерживала рукой поясницу, подчеркивая едва округлившийся живот, Фу Тинъюнь поняла, что та беременна и, вероятнее всего, тоже пришла в монастырь Танчэсы с благодарственной молитвой. Не желая иметь никаких дел с этим семейством, Фу Тинъюнь лишь скользнула по ней взглядом и, совершенно проигнорировав госпожу Юй, которая явно хотела что-то сказать, прошла мимо домочадцев семьи Юй.
Почувствовав, что свекровь будто бы узнала эту женщину, молодая госпожа Фань тихо спросила:
— Из какой семьи эта госпожа? Выглядит весьма благородно и величественно.
Госпожа Юй, вспомнив прошлую холодность Фу Тинъюнь, как раз колебалась, стоит ли приветствовать её, но Фу Тинъюнь с гордо поднятой головой уже удалилась.
Госпожа Юй лишь горько усмехнулась.
Столь пренебрежительное поведение, а эта госпожа Фу держится так уверенно и безнаказанно. В конце концов, всё оттого, что Чжао Лин сейчас пользуется особым милосердием и благоволением Государя. Госпоже Фу нечего бояться, и ей нет нужды считаться с ее чувствами… И даже если так, положение той семьи сейчас куда крепче, и сколь бы неприятно ни было у нее на душе, что она может сделать?
Услышав вопрос невестки, госпожа Юй почувствовала лишь прилив досады.
Если бы не эта невестка, как семья Юй оказалась бы в столь затруднительном положении? Но та совершенно не умеет вести себя сдержанно и вечно совершает глупости, от которых нет никакой пользы.
— Просто лицо показалось знакомым, — холодно ответила госпожа Юй, взглянув на невестку, не желая возвышать чужое достоинство и принижать собственное.
В душе молодой госпожи Фань невольно зародились сомнения.
Если лицо показалось знакомым, значит, они уже виделись. Даже если госпожа Юй не знала её близко, свекор — Великий секретарь-гэлао, так что той женщине следовало бы самой подойти и засвидетельствовать почтение.
Она невольно оглянулась вслед Фу Тинъюнь.
И увидела, как молодой послушник с улыбкой о чем-то беседует с Фу Тинъюнь.
Фу Тинъюнь с улыбкой кивнула, тихим голосом отдала несколько распоряжений своим слугам и вместе с изящной, невероятно хорошенькой служанкой, а также с сыном и дочерью вслед за послушником обогнула боковой павильон и направилась к задней части горы.
Госпоже Фань это показалось странным, но, обернувшись, она увидела лишь мрачное выражение на лице госпожи Юй.
Почувствовав неловкость, молодая госпожа Фань смущенно пояснила:
— Мне лишь показался необычным тот послушник — надо же, его монашеское облачение сшито из белой сунцзянской ткани санъсо! Монастырь Танчэсы и впрямь заслуженно зовется первым монастырем столицы.
Кто же знал, что при этих словах лицо госпожи Юй станет еще мрачнее.
— Неужели это послушник, прислуживающий наставнику Чжэнхэ? — пробормотала она.
— А кто такой наставник Чжэнхэ? — не поняла госпожа Фань.
Госпожа Юй слегка нахмурилась и с нетерпением произнесла:
— Расскажи тебе — всё равно не поймешь. — И добавила: — Время уже не раннее, наверное, настоятель устал ждать. Поспешим.
С этими словами она прошла прямо в Главный павильон Дасюн Баодянь.
Молодая госпожа Фань прикусила губу.
За всю свою жизнь, кроме отца, едва ли кто-либо разговаривал с ней в подобном тоне.
Вернувшись на улицу Цзядао, госпожа Фань сразу же отправила служанку Мэнчжуань всё расспросить.
К вечеру та уже узнала все подробности:
— Наставник Чжэнхэ — это тот самый господин Чжао, который помогал Государю «очистить окружение от изменников». Говорят, в молодые годы из-за дела о злоупотреблениях на государственных экзаменах его лишили ученых степеней, так что он не мог занимать чиновничьи должности. Когда Государь взошел на престол, господин Чжао, несмотря на уговоры Императора остаться, ушел в монастырь Танчэсы и постригся в монахи. Тем не менее Государь до сих пор часто призывает его во дворец для бесед, а порой и сам наносит визиты наставнику Чжэнхэ в монастырь. — Она сделала небольшую паузу и продолжила: — Говорят, очень многие пытались найти подход через наставника Чжэнхэ, однако Государь поставил отряд личной гвардии охранять подворье, где тот упражняется в самосовершенствовании, и простым людям туда закрыт доступ. Даже Великий секретарь Шэнь несколько раз приходил к нему, но неизменно получал отказ от ворот.
Молодая госпожа Фань изумилась и поспешно спросила:
— А выведала ли ты, кем была та женщина?
Мэнчжуань на мгновение смолкла и тихим голосом ответила:
— Она — супруга Чжао Лина, урожденная Фу!
— Что? — Госпожа Фань изменилась в лице и, резко вскочив, выдохнула: — Это невозможно! Та женщина невероятно красива, как она могла… — Не успела она закончить, как слова застряли у нее в горле.
Когда Фу Тинъюнь обручили с Юй Цзинсю, ей было всего десять лет.
Девушка с возрастом меняется до неузнаваемости.
Тогда… видел ли Юй Цзинсю нынешнюю госпожу Фу?
Мысль мелькнула и исчезла, и она мысленно отругала себя за глупость.
Тогда, когда свекор устраивал дома пир в честь семьи Фу, госпожа Фу тоже присутствовала. Стало быть, Юй Цзинсю виделся с ней.
На душе у госпожи Фань тут же стало чрезвычайно тревожно.
Пусть даже Чжао Лин и обладал заслугой содействия в восшествии Государя на престол, но он всё же был лишь выдвиженцем новой знати. Откуда у этой госпожи Фу столько дерзости, чтобы в упор не замечать госпожу Юй?
Она поспешно спросила:
— Что еще тебе удалось узнать?
Мэнчжуань помешкала немного и тихим голосом произнесла:
— Слышно от нового советника нашей усадьбы, что господин Шэнь в эти дни крайне озабочен… Кто-то, желая выслужиться перед Императором, подал доклад с предложением назначить Мо И заместителем министра Военного ведомства для управления делами Северо-Запада, а Чжао Лину принять от Мо И должность военного губернатора-сюньфу Сюаньтуна, сделав эту временно учрежденную должность постоянной… Поскольку сюньфу — это гражданский чин, чиновники один за другим стали подавать прошения с требованием назначить на этот пост гражданского чиновника, однако Государь оставляет все их доклады без ответа. Кое-кто обратился с жалобой к господину Шэню, но тот не смеет брать на себя инициативу. Весной этого года цензоры подавали доклад с обвинением господина Шэня в своенравии и самоуправстве. И хотя Государь не дал хода тому делу, он под предлогом преклонного возраста Великого секретаря Чжоу призвал в Внутренний кабинет находящегося на отдыхе Мо Инбо. И едва Мо Инбо вошел во Внутренний кабинет, как под предлогом «укрывательства беглой девицы» отстранил от должности прежнего военного губернатора-сюньфу Шэньси Дун Ханьвэня… Видя это, те приспособленцы и лизоблюды еще громче стали требовать назначения Чжао Лина военным губернатором-сюньфу Сюаньтуна…
Всех этих придворных тонкостей молодая госпожа Фань не знала, но, будучи образованной женщиной и читавшей исторические хроники, она вполне могла составить суждение о положении дел: семья Юй вошла в Внутренний кабинет благодаря поддержке Великого секретаря Шэня, а ныне тот оказался в затруднительном положении… Вспомнив пренебрежение и холодность Фу Тинъюнь, она содрогнулась. Неужели семья Юй дошла до того, что вынуждена молча сносить дерзость и пренебрежение этой госпожи Фу?
Госпожа Фань хотела прогнать эту мысль.
Однако мрачное и обеспокоенное выражение лица госпожи Юй неотступно всплывало перед глазами, так что обманывать себя дальше было невозможно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
