Рука Пятой двоюродной сестры так и застыла в воздухе.
Фу Тинъюнь, занятая детьми, не заметила её странного поведения. Спешно опустив Юю и Си-гэ на пол, она указала на сестру и ласково проговорила:
— Это ваша Пятая тётушка, скорее сотворите поклон! — Вспомнив, что в прежние времена в доме Фу она ладила с этой сестрой лучше всего, а после так и не отправила ей ни единой весточки, Фу Тинъюнь ощутила невольную вину и с лёгким смущением представила детей: — Это старшая дочь Юю, а это старший сын Си-гэ.
Юю и Си-гэ выступили вперёд и сотворили поклон перед Пятой сестрой.
Пятая сестра на мгновение растерялась. Поразмыслив, она вынула из волос серебряную шпильку с пожеланием «мира и благополучия из года в год», сняла с запястья витой серебряный браслет и протянула всё детям: — Это подарок вашей Пятой тётушки при первой встрече. — Сразу было видно, что порыв был внезапным и к встрече она не готовилась.
Мамушка Тун взглянула на Фу Тинъюнь. Та едва заметно кивнула. Мамушка Тун с улыбкой шагнула вперёд и приняла подношения.
Юю и Си-гэ торопливо поблагодарили Пятую тётушку.
Голоса у детей звучали прелестно: у одного — переливчато и нежно, у другого — невнятно и шепеляво, но оба они были миловидными и пышущими здоровьем, словно выточенные из нефрита.
Пятая молодая госпожа из рода Фу, глядя на них, не удержалась от восхищённого вздоха:
— До чего же эти дети похожи на тебя в детстве… — С этими словами она не сдержалась и взяла на руки младшего, Си-гэ.
Си-гэ закрутился у неё на руках и протянул ручонки к матери.
Пятая сестра поняла, что ребёнок не привык к незнакомцам и дичится, поэтому поспешно передала его Фу Тинъюнь. Но едва она подняла глаза, как заметила стоящую за спиной Фу Тинъюнь Юйвэй. Её глаза широко раскрылись от изумления:
— Юйвэй… ты… как ты здесь… — Говоря это, она с побледневшим, точно полотно, лицом отшатнулась на несколько шагов назад. Сложив ладони перед Юйвэй, она принялась торопливо причитать: — Моя Девятая сестрица никогда не делала тебе зла! Поступай по совести, если есть о чём просить — явись во сне, не приходи наяву! Ей ведь ещё двоих детей растить… — Среди бела дня она приняла Юйвэй за призрака.
Фу Тинъюнь застыла между смехом и слезами, но в душе её отозвалось лёгкое чувство признательности. Передав детей на руки мамушке Тун, она взяла Пятую сестру за руку:
— Пойдём в комнату, поговорим.
Пятая сестра крепко сжала руку Фу Тинъюнь, немного успокоившись, но тут же заметила Итун. Её глаза раскрылись ещё шире.
Пятая сестра была законной дочерью Четвёртой госпожи, а Четвёртая госпожа славилась любовью к сплетням, была скупой и завистливой.
Итун не хотела рассказывать ей подробностей о Фу Тинъюнь, но и лгать, нарушая обязанности служанки, тоже не желала, поэтому ответила туманно:
— На днях Юйвэй проведала меня, и лишь тогда я узнала, что Девятая молодая госпожа вернулась. Вот и пришла вместе с Юйвэй, чтобы поклониться.
Пятая сестра перевела взгляд на Фу Тинъюнь, лицо её было полным подозрений.
Фу Тинъюнь вздохнула и увела её прямо во внутренний покой.
— …Стало быть, тот Юй Цзинсю тайком сошёлся с дочерью своего учителя и изо всех сил стремился расторгнуть помолвку, оттого и подговорил Цзо Цзюньцзе возвести на тебя напраслину? — выслушав рассказ Фу Тинъюнь, Пятая сестра долго сидела в оцепенении и лишь затем спросила с изумлением.
Фу Тинъюнь кивнула:
— Я разыскала Цзо Цзюньцзе, да и семья Юй признала это.
Пятая сестра всплеснула руками:
— Как такое возможно? Брак вершится по воле родителей и слову свахи! Даже если семья Юй дала согласие, как могли согласиться Старший дядя и Пятый дядя? К тому же семья Юй с самого начала поступала безрассудно. Пусть даже Старший и Пятый дяди на время поддались обману и заставили тебя терпеть обиду, но когда всё открылось… Пусть ради чести семьи Юй они не могли очистить твоё имя во всеуслышание, отчего же не признали тебя тайком?.. — Не успела она договорить, как выражение её лица изменилось: — Неужто возвращение на службу Старшего дяди и продвижение Пятого дяди связаны с этой семейкой Юй?
Хотя эта Пятая сестра была дочерью Четвёртой тётушки, старая госпожа всегда презирала замашки Четвёртой тётушки, а потому Пятая сестра выросла под крылом бабушки. Она во всём походила на старую госпожу: была не только рассудительной и хваткой, но и чрезвычайно проницательной. Именно поэтому Фу Тинъюнь с детства дружила с ней больше остальных.
Фу Тинъюнь взглянула на Пятую сестру и промолчала.
Пятая сестра пришли в ужас:
— Неужели я угадала?
— Пусть не совсем точно, но весьма близко к правде, — произнесла Фу Тинъюнь. — О прочем мне говорить не с руки. Если тебе так хочется узнать, спроси у бабушки. Ей-то всё известно. Или же спроси у старшей тётушки!
Пятая сестра смолкла.
Раз Фу Тинъюнь было неудобно говорить, значит, дело касалось старшего поколения, и расспрашивать дальше и впрямь не следовало.
Глядя на неё, Фу Тинъюнь вспомнила об ином деле:
— Я слышала, будто какая-то купеческая семья даёт тридцать тысяч лянов серебра, желая сосватать Четырнадцатую сестру?
— Я как раз из-за этого и приехала! — Пятая сестра мигом подтянулась. — Слухи ходят повсюду, я даже в Линтуне про них слышала. Поначалу думала, кто-то возводит напраслину… — Она горько улыбнулась: — Ты и не знаешь: с тех пор как ты «умерла от болезни», сплетни вокруг дома Фу не утихают ни на день… Я сначала только досадовала и подослала человека разузнать, а мне доложили и имя жениха, и родной край, и который он по счёту сын в семье — да так подробно, словно своими глазами видели… — Она взглянула на Фу Тинъюнь: — С тех пор как на дом Фу напали бродяги, бабушка совсем сдала. С прошлого года она даже имена слуг путает, говоришь ей об одном, а она отвечает совсем про другое. Я перепугалась, как бы бабушка не совершила глупость сгоряча, и торопливо примчалась из Линтуна… А бабушка-то в полном уме! Сказала только, чтобы я не вмешивалась, что у неё свой расчёт. Тогда я пошла к матери, а та устроила скандал старшей тётушке.
— Я пожурила мать, попросила прощения у старшей тётушки и уже собиралась возвращаться в Линтун, как вдруг служанка, что прежде прислуживала мне, обмолвилась, будто ты жива! Да ещё что тебя спас сам ныне правящий Государь, брак пожаловала Великая вдовствующая императрица, а вышла ты за заместителя главнокомандующего в Сюаньтуна Чжао Лина, снискавшего милость за заслуги перед новым Государем. Пять месяцев назад Чжао Лин отличился при защите рубежей, его покойным родителем даровали титулы, и ты приехала из столицы, чтобы возвести свекрам надгробия, а остановилась в Сиани, в переулке Янлю, в доме дяди Чжао Лина.
— Я изумилась!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
