Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем кто-то пришёл в себя и огласил воздух диким воплем: «Убийство! Убивают!», в панике пятясь назад. Но некоторые всё ещё не желали отступать и застыли на месте, с опаской переглядываясь.
В воздухе снова нарастало тревожное, смутное волнение.
Взгляд Чжао Девятого стал ещё холоднее. Из его рук вновь вылетели ножи-«ивовые листки», и ещё двое замерли на земле без дыхания.
Лишь тогда нападавших сковал настоящий страх, и они с криками бросились врассыпную, словно перепуганная стая птиц.
Чжао Девятый, посадив Фу Тинъюнь на тележку, вместе с А-Сэнем без остановки устремились дальше.
По пути им ещё дважды пытались преградить дорогу грабители.
В первый раз нападавших было семеро, и Чжао Девятый пустил в ход метательные клинки без колебаний.
Во второй раз это был одиночка. Он, шатаясь, поднялся и ринулся на них, но не успел А-Сэнь вскинуть свой шест, как бедняга бессильно рухнул на землю.
Фу Тинъюнь закрыла лицо руками.
Свернув на глухую тропу, они спешили во весь опор всю ночь и лишь на рассвете остановились передохнуть у обочины.
Фу Тинъюнь оцепенело пила воду, как вдруг в лучах утреннего солнца заметила нечто необычное среди ветвей.
— Господин Чжао, господин Чжао, смотрите! — с радостным изумлением воскликнула Фу Тинъюнь, указывая на придорожные деревья. — Зелёные листья!
Чжао Девятый и А-Сэнь подняли головы.
На покрытых пылью ветвях старого дерева действительно пробились два зелёных листочка.
А-Сэнь подбежал и сорвал их:
— Хозяин, смотрите!
Чжао Девятый напрягся, поднялся во весь рост и оглядел окрестности.
Сердце Фу Тинъюнь ёкнуло:
— Господин Чжао, что-то не так?
— Это значит, что бедствие здесь проявилось не так жестоко, — отрывисто произнес он. — Возможно, в самом городе Вэйнань даже есть питьевая вода. Но чем лучше здесь дело, тем больше беженцев стекается к Вэйнани, и тем труднее нам будет проникнуть за городские стены.
— А зачем нам идти в город? — улыбнулась Фу Тинъюнь. — Наш путь лежит в Фэнъюань, а не в уездный центр. Мы можем пройти прямиком через Лицзяо!
Чжао Девятый приподнял бровь, давая понять, чтобы она объяснила подробнее.
— Раньше, когда я ездила навестить дядю, матушка иногда считала привезенные нами подарки слишком скромными и, не желая сплетен со стороны тётушек, сначала везла нас из Хуаини прямо в Вэйнань, чтобы докупить всё необходимое, и лишь потом мы отправлялись в Фэнъюань. Если же ценных даров не требовалось, мы сворачивали с почтового тракта на юг и шли через Лицзяо прямо в Фэнъюань. Так мы сберегали целый день пути.
При этих словах глаза Чжао Девятого блеснули — новость явно его обрадовала.
Фу Тинъюнь поспешно добавила:
— Правда, самой дороги я не знаю, мне лишь известно, что такой путь есть.
Чжао Девятый посмотрел на неё странным взглядом, казалось, он всеми силами сдерживал улыбку.
Фу Тинъюнь смутилась и недовольно буркнула:
— Я ведь не возница, с чего бы мне запоминать каждую тропинку…
— Расспросим кого-нибудь, да и всё! — быстро ответил Чжао Девятый. Велев А-Сэню зорко охранять госпожу, он сам направился к почтовому тракту.
Вскоре он вернулся:
— Поворот на Лицзяо совсем неподалёку. — Он поторопил Фу Тинъюнь и А-Сэня скорее перекусить.
— Разве мы не отдохнём? — изумлённо посмотрела на него Тинъюнь.
Ведь он вез её на себе всю ночь!
— Безопаснее как можно скорее добраться до Фэнъюаня, — отрезал Чжао Девятый. — На дороге слишком опасно.
Фу Тинъюнь вспомнила недавнее нападение дикой толпы, и кончики её пальцев похолодели. Она наскоро съела пресную булочку, сделала пару глотков воды, и они снова отправились в путь.
Лицзяо была деревней, где жили исключительно представители рода Ли; своё название она получила из-за того, что расположилась в низине среди холмов.
По пути им почти никто не встречался, но когда они подошли к самой деревне Лицзяо, то увидели, что единственный проход перекрыт частоколом из бревен высотой в два человеческих роста. Перед заграждением патрулировали дюжие, свирепого вида деревенские жители с широкими мечами в руках. На бревнах частокола были насажены с десяток отрубленных голов; кровь с них стекала на дерево, засохнув темно-бордовыми подтёками.
Это место было похоже не на мирное поселение, а на разбойничий оплот.
Охваченная ужасом, Фу Тинъюнь взглянула на Чжао Девятого.
Тот слегка нахмурился, и лицо его стало суровым:
— Судя по всему, в Лицзяо есть и вода, и зерно.
Иначе они не стали бы закрывать деревню от внешнего мира.
К счастью, им нужно было лишь пройти мимо. Фу Тинъюнь перевела дух.
Люди у частокола уже заметили путников. Они сгрудились у заграждения и, стиснув рукояти мечей, хищно уставились на них.
Чжао Девятый с бесстрастным лицом катил тележку дальше, но даже уходя всё глубже, Фу Тинъюнь спиной чувствовала их острые, словно клинки, взгляды.
Вдруг им навстречу вышли двое юношей.
На одном был халат-чжидо1 из дикого шёлка темно-синего цвета, на другом — такой же халат оттенка цветущего лотоса. Налегке, с бледными, испуганными лицами, они совсем не походили на беженцев.
Чжао Девятый невольно повернулся им вслед.
Юноши подбежали к частоколу Лицзяо и отчаянно закричали:
— Мы из семьи Одиннадцатой госпожи из Фэнъюаня! Фэнъюань разорен и разграблен мятежниками, выжила лишь дюжина человек! Просим вас, доложите старейшине рода! Наш дедушка стар, матушка и остальные женщины ведут его позади, умоляем, отправьте людей нам навстречу!..
В голове у Фу Тинъюнь зазвенело.
Фэнъюань разорен и разграблен!
Она соскочила с тележки и во весь дух бросилась к юношам.
Однако кто-то опередил её.
— Молодые господа! — Лицо Чжао Девятого помертвело от напряжения. — Я родственник семьи Се из Фэнъюаня, бежал от бедствия, чтобы укрыться у них…
Не успел он договорить, как юноша в темно-синем халате всплеснул руками:
— Ах! Так вы родственник учёного Се2… Весь род Се до единого человека вырезан мятежниками!
- Халат-чжидо (直裰 / zhídūo) — традиционный длинный мужской халат прямого кроя с широкими рукавами, считавшийся повседневной и одновременно благородной одеждой образованного сословия (учёных, чиновников и дворян) в эпоху Мин.
↩︎ - Учёный Се (解秀才 / Xiě xiùcai) — дядя Фу Тинъюнь.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
