Наложница У с улыбкой ответила:
— С чего бы у меня были дела к управляющему Юю? Просто спросила.
Однако наложница У редко проявляла к чему-либо интерес!
Ляньсинь весьма старательно разузнала об управляющем Юе.
Поэтому, как только управляющий Юй вернулся, она сразу же обо всём узнала.
Она без церемоний отправила Цзэлань налить чаю, а сама шепнула наложнице У:
— Управляющий Юй вернулся вчера вечером.
Наложница У откликнулась коротким «о» и уже собиралась что-то сказать, как вошла Цзэлань. Наложница У сразу же умолкла.
Ляньсинь осталась очень довольна.
В душе наложница У считала именно её самой близкой служанкой.
Вечером, когда подошло время дежурства, они снова заговорили об этом:
— …Знаешь, зачем ездил управляющий Юй?
— Не знаю, — ответила Ляньсинь. — Говорят лишь, что по поручению госпожи он отправлялся по важному делу. Как только всё уладил, так сразу и вернулся.
Наложница У немного подумала и снова спросила:
— А привёз ли управляющий Юй какие-нибудь гостинцы другим управляющим?
— Привёз, — улыбнулась Ляньсинь. — Управляющий Юй привёз несколько кувшинов вина чоуцзю1. Мужу мамушки Шэнь досталось два кувшина. Мамушка Шэнь говорила, что такое вино раньше пил сам император, оно чрезвычайно дорогое.
Наложница У запомнила это.
Через несколько дней исполнилось сто дней со дня рождения малышки Чжэнь, дочери молодой госпожи Фань. В дом снова пригласили родных и близких.
Наложница У улучила минуту и спросила у госпожи У:
— Где продаётся вино чоуцзю?
Госпожа У удивилась:
— Вино чоуцзю делают в управе Сиань. Зачем оно тебе?
Наложница У с улыбкой ответила:
— Я слышала, будто вино чоуцзю пьёт сам Государь, вот и спросила — думала купить немного и отослать отцу.
Пока они беседовали, к ним с взволнованным видом подошла Цзэлань.
Наложница У спросила её:
— Что случилось?
— Ничего, ничего, — ответила та, поклонившись госпоже У, и с улыбкой добавила: — Просто не увидела наложницу на месте и немного забеспокоилась.
Наложница У кивнула, делая вид, будто не придает этому значения.
Госпоже У же эта сцена показалась не слишком приятной. Она подумала, что в доме Юй опасаются, как бы наложница У не пожаловалась ей на историю с выкидышем. Поднявшись, она наказала наложнице У:
— Ты береги здоровье. Если что понадобится, пусть Ляньсинь позовёт меня. — И наставляла далее: — Раз уж стала наложницей, держи себя соответственно и не забывай о приличиях. Госпожа Юй строго соблюдает правила.
Наложница У торопливо согласилась и с почтением проводила госпожу У в парадный павильон, где подавали угощения.
Вечером Цзэлань по обыкновению отправилась к мамушке Шу с докладом о наложнице У.
Вспомнив, что в момент отлучки наложницы У она сама шепталась со старшей служанкой госпожи Юй, Цзэлань побоялась, что не сможет нормально объясниться перед мамушкой Шу. К тому же наложница У отлучилась совсем ненадолго, и за это время едва ли успела бы сказать что-то существенное госпоже У. Поэтому Цзэлань решила умолчать о короткой встрече наложницы У с госпожой У.
Мамушка Шу, видя, что наложница У ведет себя как обычно, отправилась с докладом к госпоже Юй.
Госпожа Юй, выслушав доклад, прижала пальцы к вискам.
Мамушка Шу спешно подошла и принялась слегка массировать ей голову.
Госпоже Юй сразу стало легче. Прикрыв глаза и откинувшись на подушку, она заговорила о поездке управляющего Юя в Хуаинь:
— Там тоже всё скрывали, да только кто-то пустил слух, и вышедшие замуж сестры одна за другой поехали навестить Фу Тинъюнь. Теперь дело всплыло наружу. В доме Фу уже знают, что Фу Тинъюнь жива, хоть в самой Хуаини об этом пока мало кто ведает. Впрочем, думаю, рано или поздно узнают все. Это еще полбеды — верю, что в доме Фу найдут способ скрыть правду. Но вот их родня по бракам — знатные семейства Шэньси, у них глаза зоркие, от них ничего не утаишь. — На её лице промелькнула злоба: — Семья Фань всегда хвалилась своей «почтенной ученостью», а выпестовала такую невоспитанную дочь! Чем наш дом провинился перед родом Фань, что они так навредили нам? Не случись тогда той истории, Фу Тинъюнь вошла бы в наш дом, родила бы двоих детей за три года, и я бы уже давно тешилась с внуками…
Мамушка Шу не смела вставить и слова, лишь чувствуя, как по лбу струится холодный пот.
Госпожа Юй вспомнила дочь Фу Тинъюнь — фарфоровое личико, красивые тёмные глаза, умный и здоровый ребёнок… Ей казалось, будто её собственную внучку отобрали чужие люди. С глубокой обидой она проговорила:
— Как же я жалею! Тогда, даже если бы он грозился смертью, мне следовало стоять на своём и не уступать. Глядишь, Фу Тинъюнь сама бы пришла, и дело не дошло бы до такого позора. Эта госпожа Фань — просто несчастье для нашего дома, кто с ней свяжется, того ждёт лишь беда…
Фу Тинъюнь, разумеется, не знала о происходившем в доме Юй. Подавив тревогу, она проводила Чжао Лина, а вскоре собрались в дорогу и Пятый зять с Пятой сестрой — им пора было возвращаться в Линьтун.
— …Девятый зять всё отлично устроил, мне здесь делать нечего, да и за двоих детей дома душа болит. Когда родишь, мы снова приедем навестить тебя.
Любым встречам сопутствуют разлуки.
Фу Тинъюнь лишь попросила их при возможности привезти с собой Яньсинь и Пинъаня, накупила множество столичных гостинцев и в благоприятный день проводила зятя и сестру в Линьтун.
Спустя несколько дней в столицу прибыл Седьмой зять. Он отправил своего личного слугу с визитной карточкой и подарками:
— …Если Девятой сестре что-нибудь понадобится, пусть отправит человека в землячество Шэньси. Когда вернется Девятый свояк, я приду с визитом лично.
Так он старался избежать неловкости и соблюсти приличия.
Фу Тинъюнь велела Чжэну Третьему заказать угощение в заведении «Пэнлай» и доставить его в землячество Шэньси, чтобы устроить прием в честь Седьмого зятя.
Седьмой зять прислал слугу со словами благодарности.
Юйвэй с улыбкой заметила:
— Мне кажется, Седьмой господин, как и Третий господин, очень строго соблюдает приличия.
- Вино чоуцзю (稠酒 / chóujiǔ) — традиционный густой слабоалкогольный напиток из клейкого риса, характерный для провинции Шэньси (Сиань).
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
