Он с воодушевлением приподнялся и свесился с кровати к кормилице, спавшей на топчане:
— Как вы думаете, если в следующий раз при встрече с сестрой я принесу ей конфет — будет хорошо?
Кормилица про себя почувствовала некую неловкость.
Не станет ли старший молодой господин выглядеть слишком заискивающим перед маленькой сестричкой?
Однако мысль пролетела мигом. Кормилица посчитала, что лишь попусту тревожится: старшему молодому господину исполнялось лишь семь лет, а его троюродной сестре — четыре года. Дети ведь искренни: нравится — значит нравится, откуда им знать о стольких сложностях.
— Конечно хорошо! — с улыбкой ответила кормилица. — Я запомню это для вас. Время уже позднее, скорее засыпайте! Завтра рано утром нужно вставать писать иероглифы!
— Угу! — с радостью отозвался Чуньбин и с улыбкой на губах вскорости погрузился в сон.
Вернувшись домой, Фу Тинъюнь первым делом написала письмо Чжао Лину, где рассказала обо всех обстоятельствах Третьего зятя. Затем она прождала два дня, пока пришло письмо от Третьего зятя, и лишь после этого, несмотря на уже заметную тяжесть в теле, отправилась в монастырь Танчэсы.
В отличие от её прошлого визита, когда у монастыря царила тишина, апрельский Танчэсы утопал в зелени и буйном цветении, а потоки богомольцев создавали пышную и оживлённую картину.
Узнав, что Фу Тинъюнь прибыла навестить господина Чжао, монах, принимавший гостей, не посмел проявлять халатность и немедля отправился доложить настоятелю.
Настоятель лично пригласил Фу Тинъюнь в боковой павильон, угостил чаем и отправил послушника к господину Чжао.
Вскорости посланный вернулся:
— Наставник Чжэнхэ просит благочестивую мирянку пройти к нему на чай.
Настоятель, с трудом подавляя глубокое изумление, проводил Фу Тинъюнь на заднюю гору, где пребывал господин Чжао.
Вымощенная синим камнем тропа вела прямо к скрытому в зелени деревьев двухэтажному павильону. Несколько камней из озера Тайху образовали искусственную горку с диким очарованием, а подле неё пышно и густо разрослись орхидеи…
Прежде Фу Тинъюнь не придавала значения убранству, замечая лишь свежесть и изысканность места. Теперь же, выслушав рассуждения Третьего зятя и приглядевшись получше, она увидела, что обитель господина Чжао вовсе не походила на скромную келью монаха, а скорее напоминала загородное имение какого-то знатного чиновника. Когда же перед ней предстал сам господин Чжао в сером монашеском одеянии из сунцзянского холста, её уважение к Третьему зятю возросло еще сильнее.
Господин Чжао пригласил Фу Тинъюнь присесть на кан в парадном зале и лично заварил для неё чай Тегуаньинь:
— …Вы ныне носите дитя, этот чай обладает мягким нравом и как раз вам подходит.
Фу Тинъюнь с улыбкой поднялась, приняла пиалу, поблагодарила и передала несколько коробок со сладостями юному послушнику, стоявшему возле господина Чжао:
— Приближается Праздник двойной пятёрки, я приготовила несколько коробок постных коврижек и привезла господину попробовать.
Господин Чжао поблагодарил её и с улыбкой спросил:
— С чего вдруг решили навестить меня? Неужели случилось какое важное дело?
Фу Тинъюнь не стала ходить вокруг да около и с прямым видом проговорила:
— И впрямь есть дело, в котором хотелось бы попросить совета господина Чжао. — И безо всяких тайн рассказала о приезде Третьего зятя в столицу ради восстановления на службе, а также о намерении гэлао Юя прочить на эту должность своего сына Юй Цзинсю: — Девятый господин всегда говорил, что вы обладаете мудростью бескрайней, точно океан. Отправлялся ли он в Сюаньтун или в Гуйчжоу, всегда приходил к вам побеседовать. Он говорил, что стоит лишь увидеть ваш спокойный вид и знать, что при любых трудностях есть человек, способный дать верный совет, как сердце становится твердо как камень. Что до дел Третьего зятя, то у меня в душе царило смятенье, и я мигом вспомнила о вас. Как вы считаете, к кому следует обратиться Третьему зятю при таких обстоятельствах, чтобы побороться за место левого помощника главного цензора в Министерстве чинов?
Господин Чжао оказался весьма удивлён. Лишь спустя мгновение он с улыбкой произнёс:
— Не ожидал, что ваш супруг столь высоко оценивает меня!
Его тон и вид оставались обычными, однако Фу Тинъюнь необъяснимым образом уловила в его отношении лёгкую тень разочарования, а взгляд на него утратил прежнее тепло.
Чжао Лин, разумеется, не произносил таких слов — её речи содержали долю льстивого преувеличения.
Однако она действительно мыслила именно так.
Если господин Чжао отважился на такое великое дело, как «очищение окружения Государя», то разве найдутся дела, которые ему не по силам?
Даже если он сам не станет вмешиваться, а лишь укажет верную дорогу, дело Третьего зятя продвинется вдвое быстрее.
Поэтому выражение её лица оставалось совершенно открытым, а взгляд — чистым и спокойным.
— Не только Девятый господин, я верю, что и многие другие думают точно так же, — с улыбкой ответила Фу Тинъюнь. — Иначе Государь не стал бы отправлять гвардейцев из Цзиньувэй охранять покой господина Чжао.
Господин Чжао, услышав это, слегка приподнял бровь:
— А может, всё вовсе не так, как вам кажется — Государь отправил гвардейцев лишь для того, чтобы не дать мне покинуть столицу? — Его взгляд, устремлённый на неё, стал проницательным и острым.
Фу Тинъюнь слегка замерла.
Она не оживала, что господин Чжао заговорит настолько прямо… да ещё затрагивая самого Государя… Каков бы ни был ответ, он неизбежно граничил с обсуждением помыслов Императора…
Спина Фу Тинъюнь покрылась тонким слоем испарины. Однако на лице её не отразилось ни капли смятенья. Лишь с преувеличенным изумлением она спросила в ответ:
— Неужели господин Чжао думает именно так?
Она с показным недоумением смотрела на господина Чжао.
— Я действительно так думаю! — рассмеялся господин Чжао, но в глубине его глаз не промелькнуло и капли веселья. — Что же, неужели у госпожи Чжао есть иное суждение?
Всё же она вызвала недовольство господина Чжао!
Если по совести, господин Чжао всегда относился к ним как к друзьям, с которыми не имелось никаких корыстных расчётов. Поэтому обращался ли к нему Чжао Лин или она сама, он без колебаний принимал их. Кто же знал, что в этот раз она придет точно так же, как те суетные чиновники из чиновничьего круга, не просто прося о покровительстве, но ещё и вступая в борьбу с Юй Цзинсю за должность… Должно быть, в его глазах она показалась мелочной и ограниченной женщиной!
Однако она не могла вот так просто сдаться.
И не могла отступить.
Иначе не только дело Третьего зятя потерпит крах, но и их дружбе с господином Чжао наступит конец.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
