Однако в этом деле Фу Тинъюнь посчитала, что между ними вовсе не обязательно не осталось места для улаживания положения.
Кем был господин Чжао?
Военным советником нынешнего Императора, заслуженным мужем, что помог Государю взойти на престол. Каких только событий он не пережил? Каких только положений не видал? С чего бы ему испытывать недовольство лишь из-за того, что она пришла с прошением?
Но главное было даже не в этом.
Главное заключалось в том, что он открыто выказал это недовольство.
Ведь советники обычно обладают глубокой мудростью и хитроумием, предпочитая выжидать, сохранять невозмутимость и действовать лишь после полного расчёта. Обычный человек ни за что не заметит перемены в их настроении.
Ныне же она отчётливо ощутила перемену в настроении господина Чжао.
Не означало ли это, что господин Чжао не считал её чужой, а потому и не стал скрывать своих чувств?
В один миг в душе Фу Тинъюнь пронеслась буря мыслей.
Как же ей следует ответить господину Чжао?
Признаться начистоту? Или высказать колкость, чтобы вызвать на ответ?
Господин Чжао — военный стратег, и в хитроумии с ним никто не сравнится, уж она точно не соперница ему. Если она прибегнет к хитрым уловкам, то даже взяв верх на миг, позже господин Чжао, успокоившись, неизбежно разгадает её замысел. Чем вызывать его недовольство потом, лучше проявить полную искренность и тронуть его чистосердечием.
Мысль пронеслась мгновенно, и Фу Тинъюнь спросила:
— Известно ли господину Чжао, как я в своё время познакомилась с Государем?
Господин Чжао замер от удивления.
— Тогда Девятый господин столкнулся с Фэном Четвёртым, получил тяжёлое ранение и лежал без сознания. Мы с А-Сэнем, пытаясь найти лекаря для Девятого господина, укрылись в храме Городского покровителя… Лишь когда Девятый господин убил главаря разбойников, люди Государя пришли на помощь. Поначалу у меня в душе таилась обида, но поразмыслив как следует, я поняла замысел Государя. Государь обладал особым положением — кто мог в такой обстановке поручиться, что мы не заодно с бандитами? Государь боялся и навредить невинным по собственной неосмотрительности, и угодить в чужую ловушку. Едва убедившись, что мы лишь попавшие в беду простые люди, Государь без промедления пришёл нам на выручку.
— Порассуждайте, господин Чжао: тогда Государь был лишь удельным фаньваном, самовольно покинувшим свои земли. Обнаружь кто его следы — лишение владений и разжалование в простолюдины показались бы наименьшим из зол. Хуже всего — он мог лишиться жизни. И всё же ради нескольких голодающих беженцев Государь безо всяких сомнений обнажил клинки ради помощи… Мудрецы учат, что сын Неба должен хранить в сердце заботу обо всей Поднебесной и одаривать милостью народ. Я не знаю, каков Государь, чтобы зваться имеющим Поднебесную в сердце и милующим народ, но я точно знаю: Государь, пренебрегши собственной безопасностью, спас нас из пучины беды… — Говоря это, Фу Тинъюнь вспомнила тогдашнее отчаяние, и на её глазах выступили слёзы. — Я по сей день помню гневное лицо Государя, когда тот услышал, что в Цинъяне и Гунчане царит засуха, народ лишился крова, плодятся разбойники, а войска военного командования Шэньси, отправленные на подавление мятежа, так и не появились.
— Господин Чжао, как вы считаете, каков же Государь как человек?
Господин Чжао замер.
— Я помню историю эпохи императора Вэнь-ди династии Хань, — продолжала Фу Тинъюнь. — Тогда хоу Чжоу Бо во главе чиновников возвёл Вэнь-ди на престол. Но вскоре Вэнь-ди, поверив клевете, проникся к Чжоу Бо подозрением. Чжоу Бо подал в отставку, вернул печать Великого секретаря, но даже это не спасло его — лишь благодаря тюремному смотрителю ему удалось снять с себя ложное обвинение.
— А теперь взгляните на нашего Государя. Род Инчуань-хоу Мэн — один гун и два хоу в одном доме, отец и сын имеют величайшие заслуги при восшествии на престол. Сколько глаз приковано к дому фуго-гуна, сколько людей подавали докладные записки о том, будто заслуги Инчуань-хоу и его отца затмевают Государя и не несут добра государству! Но смотрите: Государь с самого вступления на престол ни разу не проявил поспешности. Сперва успокоил гражданских чиновников, перестроил военные чины, водворил порядок в Поднебесной, и лишь затем приступил к наведению порядка среди чиновничества. Инчуань-хоу не только не был убран из провинции под благовидным предлогом отозвания в столицу, но и совершил обмен войсками с Хэ Фу, у которого в руках тоже находились огромные силы… Когда Девятый господин пребывал в бедности и торговал контрабандной солью, Государь нисколько не высказал пренебрежения. Отправляясь на север, он не только сделал Девятого господина личным телохранителем, но и после прибытия в столицу доверил ему важные посты, дал возможность под началом генерала Мо защищать девять рубежей, а ныне повысил до главного командующего Гуйчжоу для подавления мятежей. Государь при дворовых сановниках не раз хвалил Девятого господина за то, что тот «уроженец юга с обличьем северянина», позволив Девятому господину безо всяких опасений уладить семейную рознь.
— Господин Чжао, как вы считаете, каков же Государь?
На лице господина Чжао проступили следы волнения.
— Господин Чжао всегда был для Девятого господина и наставником, и другом, — с ещё большей ясностью во взгляде продолжала Фу Тинъюнь. — То, чего достиг Девятый господин сегодня, во многом произошло благодаря вашим советам. Я по сей день помню, как Девятый господин не хотел отправляться в Сюаньтун, и именно вы помогли ему разобраться в ситуации, после чего он принял решение ехать в Сюаньтун — а оттуда уже последовал и поход в Гуйчжоу.
— Прежде я думала: пусть у нас с Девятым господином нет за спиной могущественного клана, но иметь такого мудрого наставника, как господин Чжао, и такого верного друга, как генерал Мо — этого довольно на всю жизнь. Поэтому столкнувшись с делом Третьего зятя, я в первую очередь подумала о том, чтобы попросить господина Чжао указать верный путь. Я искренне не понимаю, отчего господин так прогневался?
Она смотрела на господина Чжао с выражением глубокого недоумения на лице.
— Вы!.. — Господин Чжао начал было, но умолк, на его лице смешались вздох восхищения и лёгкая печаль.
Фу Тинъюнь не понимала причины, потому лишь молча смотрела на него.
Господин Чжао вздохнул и с улыбкой произнёс:
— Похоже, я ошибался на ваш счёт.
Эта улыбка была настолько искренней и тёплой, что Фу Тинъюнь невольно перевела дух с глубоким облегчением.
Неужели господин Чжао принял её слова?
Уголки её губ слегка приподнялись, и на лице проступила едва заметная улыбка.
— Знаете ли вы, отчего я расстроился? — с серьёзным видом спросил господин Чжао и, не дожидаясь ответа Фу Тинъюнь, продолжал: — У вас нет за спиной могущественного клана, вы были спасены Государем, поэтому Государь так высоко ценит Чжао Лина. А за тем, как Чжао Лин из простого телохранителя шаг за шагом поднялся до наместника провинции, я наблюдал своими глазами. Мечта, которую я столь долго таил в сердце, ныне воплотилась в нём. И я искренне желаю, чтобы он поднялся ещё выше и пошёл ещё дальше.
— Мудрая жена в доме — точно драгоценный дар.
— Узнав, что вы — верная и непреклонная в чести женщина, я радовался за Чжао Лина ещё сильнее.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
