Господин У кивнул и с улыбкой заметил:
— А вот это мысль неплохая. Однако Шэнь Жэньсы — человек крайне изворотливый, на контакт он может и не пойти.
— Но ведь речь идет о делах семейства Чжао, — с тонким намеком ответил Хао Цзяньфэн. — У него фамилия Шэнь. Если он станет мешать нам выступить посредниками между отцом и дочерью, это будет вопреки и здравому смыслу, и нормам морали!
Господин У посмотрел на Хао Цзяньфэна с одобрением.
Хао Цзяньфэн же со вздохом и чувством произнес:
— У меня просто нет иного выхода. Если ждать, пока почтенные сановники из Внутреннего кабинета определятся со своей позицией, а потом пытаться к ним примкнуть, будет слишком поздно — мы окажемся уже отработанным материалом, и Цянь Дунлинь с Чэнь Даньтином вряд ли вспомнят о нас.
В его голосе звучала глубокая безысходность.
Услышав это, господин У тоже помрачнел.
За дверью раздались шаги.
Он невольно нахмурился.
Слуга сквозь занавесь доложил:
— Господин, госпожа просит вас пожаловать в главные покои.
Господин У помрачнел и спросил:
— Разве госпожа не знает, что у меня гость?
— Знает! — голос слуги слегка задрожал, но он не смел не ответить. — Госпожа передала, что пришла наложница У и принесла для Третьей молодой госпожи очень много подарков… И просит вас обязательно выйти и поговорить с наложницей У хотя бы недолго.
Не говоря уже о том, что наложница У была всего лишь наложницей Юй Цзинсю, даже если бы подарки принесла наложница самого Великого секретаря Шэня из Внутреннего кабинета, господин У ни за что не стал бы умалять свое достоинство и выходить в гостиную к такой посетительнице.
Госпожа У не могла совершить такую элементарную ошибку.
Значит, оставалась лишь одна причина.
Наложница У принесла вести из семейства Юй.
И эти вести были крайне важны для него.
Едва эта мысль промелькнула в его голове, господин У поднялся и сказал Хао Цзяньфэну:
— Я пойду гляну и сразу вернусь!
Хао Цзяньфэн отлично знал все связи семейства У и, разумеется, понимал, кто такая эта наложница У. А если госпожа У, зная, что у супруга гость, все равно просила его немедленно пройти в главные покои, стало быть, из дома Юй пришли крайне важные вести.
Ему и самому хотелось узнать, что произошло у семейства Юй.
Поэтому Хао Цзяньфэн не стал церемониться и ответил:
— Я подожду тебя здесь.
Сейчас отношения между семействами Чжао, Юй и Фу запутались окончательно, и господину У тоже не помешал бы человек с трезвым и холодным умом, чтобы помог во всем разобраться.
— Я сейчас вернусь, — бросил господин У и вслед за слугой отправился в главные покои.
В главных покоях наложница У, с лицом, полным тревоги, беспокойно заламывала пальцы и сбивчиво шептала госпоже У:
— Дядюшке… лучше бы вам самой рассказать… Всё, что знала, я уже выложила, больше мне и добавить нечего…
Госпожа У взяла наложницу У за руку и с ласковой улыбкой успокаивала её:
— Твой дядюшка смотрит далеко вперед, его кругозор совсем не тот, что у нас, женщин из внутренних покоев. То, о чем я расспрашивала, его может и не заинтересовать, а то, о чем я не спросила, как раз окажется тем, что он хочет узнать.
Затем она добавила:
— И не бойся, твой дядюшка — человек мягкий. Когда он придет, говори всё как есть, ничего не утаивай, чтобы случайно не ввести его в заблуждение.
Краем глаза наложница У взглянула на руку госпожи У — белую и гладкую, точно нефрит, благодаря неустанному уходу, — и невольно вздохнула про себя.
На словах госпожа У была невероятно любезна, но держала её за руку словно клещами так, что не вырваться. Совершенно очевидно, что её удерживают силой, так что еще она могла сказать?
Третья молодая госпожа из семейства У родила дочь, и законным родственникам полагалось прийти с поздравлениями. Но она-то — всего лишь наложница, разве найдется для нее место среди почетных гостей? Однако госпожа У, дождавшись, пока ребенку исполнится месяц, подослала свою доверенную служанку, чтобы позвать ее в дом, да еще и передала, что «ты всегда была дружна с Третьей молодой госпожой, тебе непременно стоит проведать ее». Госпожа Юй хоть и осталась недовольна, но, рассудив, что это не официальный визит родственников, все же приготовила для нее подарки и отпустила.
Она еще тогда засомневалась про себя: с чего бы госпоже У звать ее? А едва она переступила порог, госпожа У принялась подробно расспрашивать о том, что происходит в доме Юй в последнее время.
Неизвестно, о чем говорила госпожа Юй с молодым господином, но на днях он после обряда посвящения1 сделал двух приехавших из Нанкина двоюродных сестер своими наложницами, и теперь они прислуживали в покоях молодой госпожи. Однако по положению они все же оставались родней, поэтому молодой госпоже было неловко давать им поручения. К тому же у малышки Чжэнь на днях снова случился приступ болезни, отчего молодая госпожа становилась все более раздражительной и решила отселить обеих девушек в задние флигели, чтобы они жили вместе с наложницей У.
Девица Фэй, приехавшая со стороны Первой госпожи, оказалась покорной и тихо перебралась в соседнюю с ней комнату. А вот девица Чэнь от Третьей госпожи доставляла лишь хлопоты: хоть она и переехала, но пришла со слезами к молодому господину, жалуясь, будто молодая госпожа не терпит людей вокруг себя и ей не хватает великодушия, подобающего хозяйке дома. Молодому господину это надоело, и он запретил девице Чэнь выходить из комнаты. Тогда та сразу же обратилась к мамушке Шу с просьбой отпустить ее обратно в Нанкин.
Молодая госпожа едва не лишилась чувств от гнева и долгое время не могла вымолвить ни слова.
А молодой господин принялся твердить, что девицу Чэнь нужно отослать прочь.
Неизвестно, желала ли девица Чэнь досадить молодому господину или правда не хотела больше оставаться в доме Юй, но она тут же собрала узелок и отправилась к госпоже Юй. Там она отвесила той прощальный поклон и попросила проявлять великодушие и позволить ей забрать с собой сундуки с приданым.
Разве могла госпожа Юй позволить какой-то низшей наложнице крутить собой?
Не обронив ни единого лишнего слова, она велела отправить девицу Чэнь обратно в Нанкин.
После этого госпожа Юй перестала произносить хоть слово в присутствии молодого господина. И как бы молодой господин ни пытался паясничать и заискивать перед госпожой Юй, та сохраняла молчание.
И вот теперь госпожа У позвала ее только для того, чтобы подробно расспросить обо всех этих мелких неурядицах семейства Юй…
При этой мысли она невольно подняла взгляд на госпожу У и увидела в глубине ее глаз тень тревоги и глубокой озабоченности.
- Обряд посвящения (开脸 / kāiliǎn) — традиционный обряд удаления пушковых волос на лице нитью, знаменовавший переход девушки в статус замужней женщины или официальной наложницы.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
