Господин Цэнь же со вздохом добавил:
— Немудрено, что Чжао Лин всего за пять-шесть лет вырос до чиновника второго ранга, с его-то хваткой! — И продолжил: — Впрочем, и храбрости у этого Чжао Лина не занимать: будучи всего лишь скромным сотником-байху, дерзнуть в одиночку отправиться в Лянчжоу ради убийства… — При этих словах он невольно вздрогнул. — С таким человеком лучше не связываться!
Хао Цзяньфэн изменился в лице. Он рассеянно обменялся еще несколькими фразами с господином Цэнем и в подходящий момент наигранно зевнул.
Увидев это, господин Цэнь тут же поднялся попрощаться:
— Вы отдыхайте, время уже позднее, я вернусь к себе на подворье. Зайду к вам через пару дней — я пробуду в столице еще дней десять.
Хао Цзяньфэн с улыбкой произнес несколько вежливых фраз, велел управляющему проводить господина Цэня и немедля позвал своего личного слугу:
— Готовь экипаж, едем к господину У!
«Только ведь вернулись!» — пробормотал слуга про себя, но не посмел медлить ни мгновения. Он тут же велел вознице готовить экипаж и поехал следом за Хао Цзяньфэнoм в переулок Шицзя.
Господин У и госпожа У как раз обсуждали ответные меры, когда услышали, что Хао Цзяньфэн вернулся. Они немедля пригласили его в кабинет.
Хао Цзяньфэн пересказал им то, что узнал от господина Цэня. Господин У перевел дух и задумчиво произнес:
— Я тоже слышал от людей, будто Чжао Лин чрезвычайно уважает свою супругу. Когда он воевал в Гуйчжоу под началом Лунпин-хоу и мятежники потерпели поражение, Лунпин-хоу подарил Чжао Лину двух красивых девушек из инородцев. Чжао Лин не принял их. Лунпин-хоу решил, будто тот брезгует девками варваров, и за огромные деньги купил в Янчжоу двух прехорошеньких «худых лошадок»1 и подарил их Чжао Лину. Чжао Лин хоть и принял подарок, но тут же передарил их командующему войсками Гуанси Ли Цзаю. К тому же во все эти годы на войне он никогда не посещал публичные дома и не вызывал куртизанок, отчего и его подчиненные военачальники в этом отношении держат себя строжайшим образом. Полагаю, в деле семейства Юй нам нужно все обдумать от и до.
Хао Цзяньфэн тут же поддержал его:
— Я думаю точно так же! Дерзкий боится жестокого, а жестокий — того, кто не дорожит жизнью. Как по мне, этот Чжао Лин — из тех, кто не дорожит жизнью. Если он наточит на кого-нибудь зуб, сладкой жизни не жди.
Господин У непрестанно кивал.
Фу Тинъюнь же была полна печали и тревоги.
«Немудрено, что он так добивался назначения У Сина на должность главного командующего Военного управления Шэньси — оказывается, все еще помнит о том случае с Фэн Даху!
С ней ведь ничего не случилось, да и Фэн Даху она наказала жестоко — отчего же он все никак не отступится?
Сипин-хоу — заслуженный военный род, проливавший кровь за Государя на границах. Если он вот так, не считаясь ни с чем, пойдет против Сипин-хоу, тот явно не оставит этого просто так! Не подвергнет ли это его смертельной опасности?»
От этих мыслей она не находила себе места. Немедленно сев за стол, она взялась за кисть и написала письмо Чжао Лину, где изложила все, о чем поведала наложница У. Затем она отправила Чжэна Третьего глубокой ночью в поместье Линь Чи, чтобы тот попросил Линь Чи откомандировать гонца с письмом в Гуйчжоу. И все же на душе у нее было неспокойно, она вновь и вновь мысленно перебирала слова наложницы У.
Сипин-хоу находится на северо-западе, Великий секретарь Юй — родом из Цзяннани, как же их семьи сошлись вместе?
Если Чжао Лин поступит так, не вызовет ли это у людей ощущение, будто он «ради личной выгоды пренебрегает общим благом»?
Между ними и Великим секретарем Юем существует разлад — не воспользуется ли господин Юй этим поводом, чтобы подать Императору донос на Чжао Лина?
От беспокойства она готова была сгореть со стыда и страха.
Однако по сравнению с тревогами госпожи Юй, ее беспокойство казалось совсем ничтожным.
— Сипин-хоу действительно так сказал? Неужели Чжао Лин ради госпожи Фу одолел тысячи ли и убил человека?.. — госпожа Юй с ошеломленным выражением лица смотрела на мужа, ходившего взад и вперед перед ней, и бессвязно шептала: — Но ведь Дэпу подговорил Цзо Цзюньцзе оклеветать госпожу Фу! Разве тот пощадит Дэпу! Какая же я глупая… Не поняла всей опасности этого дела… И еще надеялась примириться с домом Чжао…
При этой мысли она пришла в отчаяние и принялась кричать на Великого секретаря Юя:
— Господин! Нельзя отправлять Дэпу в Палату цензоров! Если его назначат инспектировать Девять рубежей, чем это обернется? Чжао Лин хоть и родом из знатной семьи, но с малых лет скитался по разбойничьему миру — откуда у него хоть капля благородства знатного дворянина! К тому же он мстителен и мелочен! Что если он вступит в сговор с теми бандитами и погубит Дэпу?! — С этими словами она закрыла лицо руками и зарыдала: — У нас ведь Дэпу — единственный сын!
У господина Юя от ее слов на лбу вздулись синие жилы, и он произнес:
— Нельзя тебе больше так баловать его! Если он продолжит в том же духе, навлечет на наш род страшное бедствие!
Госпожа Юй не поняла слов мужа и растерянно уставилась на него.
Великий секретарь Юй с досадой и сокрушением вздохнул:
— Скажи Дэпу прямо: если от наложницы У и девицы Фэй в течение полугода не будет никаких вестей о беременности, пусть отправляет госпожу Фань обратно в Нанкин, а ему мы возьмем еще двух наложниц.
Госпожа Юй, услышав это, нахмурилась:
— Но ведь старший внук от законной жены…
— Вот из-за того, что ты вечно оглядываешься то на одно, то на другое, он и держит тебя за уязвимое место и смеет так помыкать! — гневно выкрикнул господин Юй. — На сей раз ему не отвертеться! — С этим словами он холодно усмехнулся: — Людей, присланных Третьей сестрой, он прогоняет, когда вздумается! Наш род Юй процветает сотню лет, а он устроил такое бесчинство в первый раз за все века!
Госпожа Юй хотела было что-то возразить, но промолчала.
Когда Великий секретарь Юй ушел, она отправилась в покои Юй Цзинсю.
- «Худая лошадка» (瘦马 / shòumǎ) — девица из бедной семьи, с детства воспитанная для продажи в качестве наложницы или искусной гетеры богатым господам (особенно славился этим город Янчжоу).
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
