Юй Цзинсю как раз упражнялся в каллиграфии в своем кабинете, когда услышал, что пришла мать. Он поспешно вышел ее встретить.
Госпожа Юй с улыбкой обняла сына за руку и вошла в кабинет. Подойдя к большому письменному столу, она какое-то время разглядывала иероглифы, написанные сыном:
— …И вправду, ты делаешь заметные успехи!
Она с улыбкой похвалила сына.
Юй Цзинсю заботливо усадил мать на просторный кан у окна, взял из рук Чэнсиня чашку чая и лично подал ее госпоже Юй. Лишь после этого он с улыбкой сказал:
— В Приемной палате иноземных послов у многих отличный почерк. Если я не буду стараться изо всех сил, то только выставлю себя на смех.
— Если ты удержишь такое рвение, твой отец, узнав об этом, тоже будет рад, — госпожа Юй немного поболтала с сыном, и вскоре до слуг дошла весть, так что госпожа Фань пришла вместе с малышкой Чжэнь на руках, чтобы засвидетельствовать почтение госпоже Юй.
Глядя на внучку, беспомощную и хрупкую, словно котенок, госпожа Юй невольно вздохнула про себя и перешла к цели своего визита:
— …Раз девица Чэнь оказалась не согласна, я не стану принуждать ее. Но раз уж девица Фэй осталась, полагаю, стоит выбрать благоприятный день и официальным обрядом признать её наложницей?
В ее голосе звучало не предложение, а приказ, отчего госпожа Фань почувствовала себя крайне неуютно.
Брови Юй Цзинсю тоже нахмурились, но стоило ему вымолвить: «Матушка…», как госпожа Юй уже велела стоящей неподалеку Мэнчжуань:
— Слышала, ты отлично готовишь миндальный кисель. Сегодня я бы хотела попробовать.
Намерение отослать посторонних прочь было более чем очевидным.
Мэнчжуань не посмела задерживаться, с улыбкой отозвалась и вместе с прислугой вышла из комнаты.
Госпожа Юй посмотрела на сына и невестку и прямо произнесла:
— Мы еще не разделили семейное имущество ни со Старшим, ни с Третьим дядей, и все домашние дела ведут Старший дядя со Старшей тетушкой. Я отправила девицу Чэнь обратно, потому что она вела себя кротко только на словах, а сама явилась ко мне и стала распускать язык. Если бы Третья тетушка узнала причину, по которой я отослала девицу, она бы тоже не потерпела подобной дерзости. И все же это задело самолюбие Третьей тетушки, отчего на душе у неё наверняка неспокойно. Они со Старшей тетушкой остались в Нанкине и прожили бок о бок не одно десятилетие — хоть они и невестки, но ближе родных сестер. Так что перед девицей Фэй нам нужно отчитаться и дать ей статус. Тогда Третья тетушка, если и захочет что-то высказать Старшей тетушке, будет вынуждена с этим считаться, — с этими словами она взглянула на госпожу Фань: — Дэпу числится наследником сразу трех ветвей рода, но на самом деле всё это устроено потому, что твой свекор, Старший и Третий дяди очень дружны и не желают, чтобы семейное добро досталось чужакам. Иначе с чего бы браться подобному уговору? К слову говоря, в боковых ветвях рода Юй нет числа тем, кто мечтает отдать своего сына на усыновление Старшему или Третьему дяде!
Госпожа Фань внутренне содрогнулась.
Свекровь прямо предостерегала ее: если не задобрить Первую и Третью тёток, их семья попросту распадется. И главной виновницей распада станет она — старшая молодая госпожа, способная лишь напрасно удерживать мужа и не давать ему продолжить род для предков!
Ее улыбка наполнилась горечью, а взгляд сам собой устремился на Юй Цзинсю.
Госпожа Юй тем временем уже рассказывала Юй Цзинсю о том, что только что услышала от мужа:
— …В те времена Чжао Лин был всего лишь сотником-байху, а теперь поднялся до командующего войсками, боюсь, его дерзость возросла во сто крат. Будь осторожен, входя и выходя из дома. Завидев незнакомцев, старайся держаться от них подальше. Если этот Чжао Лин сойдет с ума, кто знает, на что он способен? Ты — драгоценная фарфоровая ваза, а он — глиняный кувшин, нам незачем тягаться с ним на равных!
Юй Цзинсю ошеломленно застыл и долго не мог прийти в себя. Лишь когда мать закончила, он с искренним досадованием не удержался от смешка:
— Матушка, вы слишком много себе напридумывали! Это ведь столица, под самым взором Сына Неба! Каким бы дерзким ни был Чжао Лин, он не осмелится открыто посягнуть на жизнь чиновника подданного двора. Будьте спокойны.
Госпожа Юй лишь холодно усмехнулась, бросила взгляд на госпожу Фань и произнесла:
— Кабы не тогдашние причины, откуда взяться сегодняшним плодам? В любом случае, я уже сказала твоему отцу: в Палату цензоров мы не пойдем. В Приемной палате иноземных послов тоже вырастают Великие секретари! К чему становиться цензором, инспектирующим рубежи, и изнурять себя в странствиях по всем четырем сторонам света!
— Матушка! — Юй Цзинсю, услышав это, сильно раздосадовался: — Как вы могли о столь важном деле распорядиться по своему усмотрению, даже не спросив меня! В Палате послов день-деньской только и делают, что составляют доклады да передают указы. Людей с большим выслужным стажем там пруд пруди. Даже если я выслужу там срок, меня все равно отправят набираться опыта в разные министерства. К чему мне ставить телегу впереди лошади и напрасно терять время в Приемной палате? На местах, занимаясь реальными делами, куда проще проявить себя. А уж затем, вернувшись в Шесть министерств, подняться по службе будет куда легче…
— Не нужно лишних слов, — перебила сына госпожа Юй: — Я решение приняла! Не создав семьи, как созидать дело? Не упорядочив дом, как умиротворить Поднебесную! Вот когда наведешь порядок в собственных покоях, тогда и поведешь речь о прочем, — с этими словами она поднялась, крикнула: «Мамушка Шу!», и, даже не глянув на госпожу Фань, опираясь на руку мамушки Шу, вышла из гостиной.
Юй Цзинсю со всей силы ударил кулаком по квадратному столу из черного лака.
Глухой гул долго эхом отдавался в просторной гостиной.
Госпожа Фань сильно перепугалась и поспешно бросилась разглядывать его руку:
— Ты не ушибся?
Юй Цзинсю удрученно покачал головой.
Госпожа Фань от его вида пала духом, прикусила губу и несколько раз порывалась что-то сказать, но все слова так и застревали у неё в горле.
Юй Цзинсю с мрачным лицом поднялся:
— Я уйду к себе в кабинет!
Госпожа Фань торопливо отозвалась, проводила Юй Цзинсю за порог, затем повернулась, позвала Мэнчжуань, пересказала ей слова госпожи Юй и с нерешительностью спросила:
— Как же нам теперь поступить?
Мэнчжуань, подумав, ответила:
— Лучше поглядим, что решит молодой господин — как-никак, если небо упадет, его удержат те, кто повыше!
Госпожа Фань вздохнула, беспомощно кивнула, затем прилегла на большой кан, опершись на диванную подушку, и бессвязно зашептала:
— Я думала, если мой супруг — чжуанъюань, то ему всё будет даваться легко. Кто же знал, что даже с поддержкой свекра за спиной всё окажется настолько трудно… Немудрено, что отец подал в отставку и вернулся в родные края… Оказывается, это требует стольких сил и забот… Я слышала, что Великий секретарь Чэнь в этом году едва перешагнул сорокалетний рубеж. Интересно, как ему удалось так высоко подняться?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
