Фу Тинъюнь глубоко вдохнула, и бушевавшие в её груди чувства постепенно улеглись. Лишь тогда она ощутила, что навалившийся на неё Чжао Лин был тяжелым, точно гора.
Она слегка толкнула его:
— Поднимайся же скорей! — Но тело её совсем обмякло, и в руках не было ни капли сил.
Чжао Лин все еще не открывал глаз, а на его лице играла расслабленная нега удовлетворения после долгой страсти.
Он что-то невнятно пробормотал в ответ, чуть повернулся на бок, перенеся тяжесть на собственные плечи, но все еще оставался прижатым к ней.
Этот человек — неужели он забыл, что снаружи стоят люди?
Фу Тинъюнь, заливаясь краской, снова толкнула Чжао Лина:
— Я пойду принесу тебе воды умыться…
— Подожди еще немного! — пробормотал Чжао Лин. Его ладонь скользнула под её кофту и с тихим шуршанием ткани сжала пышную грудь.
Тонкие мозоли на подушечках его пальцев коснулись её нежной кожи, отозвавшись легким покалыванием, от которого по телу мгновенно пробежала сладостная дрожь.
Фу Тинъюнь втянула холодный воздух и с лёгкой укоризной тихо позвала:
— Девятый господин! Поднимайся скорей, ты же весь в пыли, такой грязный!
Сначала она хотела лишь заставить его подняться, но, произнеся эти слова, тут же посчитала их неуместными. Чжао Лин спешил к ней, летел день и ночь без отдыха, преодолевая тяжелый путь лишь ради того, чтобы поскорее увидеть её и детей. Говорить так — значит проявлять излишнюю жестокость…
Ей ничего не оставалось, как понизить голос:
— Позволь мне сначала помочь тебе умыться, а уж потом… — Хотя они были супругами уже несколько лет, некоторые фразы она всё еще не смела произнести вслух. Чуть заметно пошевелив бедрами, она нежно спросила: — Хорошо?
Обмякшее мужское естество внутри неё внезапно вздрогнуло и, судя по всему, снова вознамерилось подняться.
Фу Тинъюнь изумилась от неожиданности.
Чжао Лин уже открыл глаза, усмехнулся, ничуть не смутившись прикусил её округлую мочку уха, ласково прикоснулся губами и лишь затем произнес:
— «Потом» — это потом, а «сейчас» — это сейчас… — И пока он говорил, то самое естество снова налилось прежней твердостью.
Фу Тинъюнь мысленно сокрушенно ахнула. Судя по его настрою, он не остановится еще очень долго… А ведь снаружи всё еще ждут люди!
— По… подожди еще немного, — запинаясь, проговорила она и неосознанно пошевелилась, пытаясь отстраниться от него: — Чжэн Третий и остальные уже знают, что ты вернулся… Да и Юю, и А-Сэнь… Мамушка Тун вот-вот приведет детей засвидетельствовать тебе почтение…
Фу Тинъюнь извивалась в его объятиях, её тонкий стан и мягкие изгибы лишь сильнее распаляли Чжао Лина. Он крепче сжал её в объятиях, не позволяя вырваться…
И в то же мгновение его естество, ставшее твердым как сталь, пронзило её до самого дна…
Фу Тинъюнь затрепетала всем телом и лишь тогда поняла, что своими порывами лишь подлила масла в огонь и сама завлекла себя в эту ловушку… Её тело окончательно подчинилось ему, став нежным, точно тёплая вода, и она могла лишь прерывисто шептать: «Девятый господин… Девятый господин…»
Её беспомощный взгляд был словно переливчатые волны света, чистый и чарующий. У Чжао Лина от этого сладко замирало сердце, и он не желал отрываться от неё ни на миг… Лишь уняв первую волну страсти, он немного перевел дыхание и принялся снимать одежду.
По его виду было ясно: он твердо намерен предаться настоящей любовной битве…
Но как же так можно!
Неужели позволить Юйвэй и остальным подслушивать за дверью?
Фу Тинъюнь охватила тревога… Но, глядя на его статное, мускулистое тело, она на миг растерялась.
Только что он спешил, и она лишь из женской чуткости уступила его порыву. А когда он распалил в ней страсть, сам внезапно остановился. Сейчас в её теле всё еще отзывалось эхо недавней близости, как могла она выдержать столь пылкий натиск… Внизу тело уже плыло от страсти, и первоначальные попытки остановить его превратились в цепочку невольных стонов…
Разве это не окончательная потеря всякого стыда?
Даже если прямо сейчас остановить всё, вряд ли получится притвориться, будто ничего не произошло…
К тому же она действительно безумно скучала по нему…
От этой мысли её стройные белые ноги сами собой обвили его поясницу…
Ответный порыв Фу Тинъюнь мгновенно наполнил сердце Чжао Лина ликующей радостью взаимной любви.
Он нежно ласкал её бархатную кожу, медленно снимал с неё одежду, трепетно впитывал губами пышность её груди… Всюду, где касались его губы, тело обдавало жарким, сладким трепетом, от чего по нему бежали сотни мурашек.
Фу Тинъюнь не выдержала, обвила руками шею Чжао Лина, приподняла голову и накрыла своими губами его губы…
Чжао Лин ответил на её поцелуй. В его груди поднялась глухая волна довольного смеха.
…Фу Тинъюнь открыла слипающиеся глаза и растерянно взглянула на пламя трепещущей свечи.
Ей показалось, будто ей приснился сон, что Чжао Лин вернулся, а затем они…
При этой мысли её щеки мгновенно вспыхнули жаром.
Однако со спины повеяло теплом, и к ней прижалась горячая кожа.
Жаркое мужское дыхание коснулось её уха:
— Проснулась? — знакомый, столь желанный голос раздался в тишине спальни: — Хочешь выпить воды? — И пока он говорил, со спины повеяло прохладой, теплое тело отстранилось, и в комнате раздался тихий шорох раздвигаемого полога.
Фу Тинъюнь торопливо повернулась, и её взгляд встретился с глубокими, полными нежности глазами.
— Девятый господин! — Она крепко обняла его за пояс, но тут же испуганно отдернула руки.
Значит… всё то, что произошло только что, было правдой!
И все домашние теперь обо всем знают?
Она всё еще помнила, как её невольные, сдерживаемые стоны заполняли тишину спальни… как она раз за разом взлетала к облакам и снова падала вниз… А ему все было мало… Ей не хватало сил даже пошевелиться, и в конце концов она погрузилась в небытие от усталости…
При этой мысли она смущенно опустила веки.
— Что с тобой? — Чжао Лин погладил её по щеке, прижал к себе и поднес чашку с водой к её губам: — Ну же, выпей немного воды… Ты только что сильно вспотела!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
