— Хватает, — с улыбкой ответила Фу Тинъюнь, поднимаясь на кан. — Вчера вечером перед твоим приходом мы с Юйвэй как раз подбивали счета и планировали купить небольшую усадьбу на горе Юймин.
Чжао Лин кивнул, достал из-за спины мягкую подушку и подал её Фу Тинъюнь:
— Усадьбу купить действительно стоит. Летом сможешь возить туда детей укрыться от зноя. — С этими словами он подал ей чашку с чаем.
Две дворовые служанки не удержались от удивленных взглядов на Чжао Лина, а выходя, тихим шепотом заговорили с Чжэньчжу:
— Хозяин так невероятно добр к хозяйке! Испугался, что хозяйке будет неудобно сидеть, и уступил ей собственную подушку из-за спины.
— Еще бы! — Чжэньчжу от гордости даже выпрямила спину. — А иначе с чего бы наш хозяин жил только с одной лишь хозяйкой?
Обе служанки непрерывно закивали, а одна с подобострастной усмешкой добавила:
— Будь у меня такая красавица-жена, как наша хозяйка, я бы тоже на других и не взглянула.
Чжэньчжу от этих слов прониклась еще большей гордостью, высокомерно кивнула и вернулась обратно в комнату.
Юю уже весьма ловко орудовала палочками, ела не торопясь, хорошо прожевывая пищу, и бережно брала еду из общих блюд. Чжао Лин, глядя на неё, непрерывно кивал от удовольствия.
А вот сидевший подле Си-гэ совершенно игнорировал стоящую перед ним тарелочку с огурцами в соусе и, вытянув шею, вожделенно уставился на блюдо с тушеной свининой перед Чжао Лином.
Чжао Лин, глядя на пухлые щечки старшего сына, улыбнулся:
— Любишь мясо?
Си-гэ торопливо закивал, бросая на отца благодарные и заискивающие взгляды.
Чжао Лин усмехнулся, подхватил тарелку и собирался поставить её прямо перед Си-гэ, но Фу Тинъюнь остановила его:
— Если ставить перед собой всё, что нравится, как поступать другим? Неужели остальным ничего не достанется!
Чжао Лин посчитал эти слова разумными и вернул тарелку на прежнее место.
Си-гэ с испугом взглянул на мать и тихо произнес:
— Я… я не достаю!
— Не достаешь — встань и дотянись, — ответила Фу Тинъюнь. — Или попроси сестру, что сидит рядом, наложить тебе. Настоящий мужчина, если захотел поесть — поел, захотел попить — попил, к чему эти прятки да стеснения? А раз не хватает смелости — нечего и помышлять. — Наставляя старшего сына, она краешком глаза следила за младшим, сидевшим у неё на руках. И тут же увидела, как маленькая ручка Сюй-гэ молниеносно метнулась к пиалам и тарелкам на столике! Фу Тинъюнь торопливо протянула руку удержать его, но опоздала: мальчик мгновенно сгреб стоящую перед ним тарелочку с соленым арахисом, и орешки рассыпались по всему кану и по его одежде.
Чжэньчжу торопливо бросилась собирать рассыпанное.
Фу Тинъюнь невольно приложила ладонь ко лбу.
Чжао Лин тоже изумился:
— Откуда у него такая прыть в руках и ногах?
— И в кого он только такой? — с сокрушенной беспомощностью произнесла Фу Тинъюнь. — Одним словом, пока держишь его на руках, нужно держаться подальше от кувшинов и мисок, а не то либо он пострадает, либо посуде придет конец.
Чжао Лина это чрезвычайно заинтересовало. Он похлопал в ладоши и позвал:
— Ну-ка, иди к папе!
Чжэньчжу и служанки торопливо переставили стоявшие перед Чжао Лином горячие блюда, вроде жареных овощей, на сторону Фу Тинъюнь, а прохладные закуски вроде квашеной горчицы передвинули к Чжао Лину, и только тогда Фу Тинъюнь передала ребенка мужу.
Лишь тут Чжао Лин понял, почему перед ним изначально расставили только горячие кушанья. Он пошутил:
— А я-то думал, ты из жалости ко мне, что я в Гуйчжоу не видал таких яств, расставила все самые лучшие блюда передо мной! Выходит, я ошибся, ты просто боялась, как бы Сюй-гэ не сгреб их ручонками!
Фу Тинъюнь смеялась без остановки:
— Я и не знала, что ты в Гуйчжоу терпишь такие лишения. Не выделить ли тебе немного серебра, чтобы ты порадовал себя вкусностями?
— Раз супруга желает, я, само собой, только за! — отшутился Чжао Лин.
Юю и Си-гэ слушали их с полнейшим недоумением, переводя большие глаза то на мать, то на отца. В конце концов Си-гэ шепнул Юю на ушко:
— Папочка такой бедный, ему даже мяса не дают!
Это вызвало у взрослых взрыв громкого смеха.
Возможно, сказался зов крови: хотя Сюй-гэ ранее не видел Чжао Лина, на руках у отца он вел себя поразительно смирно и послушно.
Чжао Лин снял с пояса нефритовый подвес и стал манить им Сюй-гэ:
— Ну-ка, поймаешь — и он твой!
Едва он успел произнести эти слова, как сработала детская любознательность: Сюй-гэ тут же протянул ручонку к нефритовому украшению.
Чжао Лин немедленно приподнял руку выше.
Но Сюй-гэ все равно успел ухватить шелковую кисточку подвеса.
Чжао Лин сильно удивился и попробовал еще несколько раз.
И Сюй-гэ то и дело ухитрялся схватить за кисточку!
— А малец-то непрост! — Выражение лица Чжао Лина постепенно стало серьезным. Поразмыслив пару мгновений, он произнес, обращаясь к Фу Тинъюнь:
— Пожалуй, стоит найти для Сюй-гэ хорошего учителя боевых искусств!
Фу Тинъюнь удивилась:
— Ты хочешь сделать из него военного?
— Вовсе не обязательно военного, — поразмыслив, ответил Чжао Лин. — В свое время мой учитель не сразу взял меня в ученики: во-первых, я был уже взрослым и упустил лучшее время для занятий, во-вторых, мне не хватало врожденного таланта… А вот у Сюй-гэ руки такие цепкие и ловкие, видно, что из него выйдет отличный боец… Не хочется губить такой талант…
Фу Тинъюнь, слушавшая его, почувствовала, что за этими словами кроется нечто большее, и не удержалась от вопроса:
— У тебя уже есть кто-то на примете?
Чжао Лин кивнул:
— Я знаю, что один из старейшин нашей школы живет на горе Цзюгун в качестве даоса. Он — настоящий мастер внутреннего стиля, мой учитель рассказывал, что его боевое искусство непревзойденно, и всегда им восхищался. Я видел его лишь однажды в детстве, когда проезжал мимо Цзюгуна вместе с учителем. Но поскольку я не желал связываться с людьми из боевого мира цзянху, то больше не наносил ему визитов. Если ты согласна, я бы хотел пригласить этого старейшину в наш дом, чтобы он дал Сюй-гэ начальное воспитание…
Фу Тинъюнь почувствовала легкую головную боль:
— Я совсем не питаю симпатий к этим бродячим «бойцам цзянху». И совсем не хочу, чтобы мой сын превратился в одного из них.
Чжао Лин громко рассмеялся:
— Я и сам к ним особого почтения не питаю. А не то разве прожил бы столько лет, ни разу не навестив того старейшину? Я просто хочу попытаться пригласить его. Если согласится — станет учителем боевых искусств для наших детей; а если откажется — придумаю иной способ и найду другого мастера. В нашей семье дети пусть и не обязаны до совершенства владеть стрельбой из лука и верховой ездой, но хотя бы немного азов знать должны. — С этими словами он слегка сжал пухлую щечку Си-гэ: — К тому же это полезно для укрепления здоровья.
— В этом есть смысл, — задумалась Фу Тинъюнь. — В любом случае, я не позволю своему сыну стать бродячим мечником. Если тот твой старейшина приедет, я буду относиться к нему как к обычному учителю боевых искусств.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
