Все обернулись на звук и увидели, как несколько служанок и замужних женщин, окружив бледную госпожу Ли, поспешно бежали сюда, а за ними следовали несколько дюжих слуг.
Похоже, этот мальчик действительно был молодым господином из семьи Ли!
Фу Тинъюнь подумала об этом, передала Юю на руки Юйвэй и пошла им навстречу.
— Что произошло? Что произошло? — Госпожа Ли подбежала и крепко обняла мальчика: — Шисань,1 не пугай меня, что с тобой? — Говоря это, она попыталась отвести руку, которой мальчик закрывал лицо, и слезы неудержимо покатились из ее глаз.
Но мальчик отвернул лицо, не давая госпоже Ли посмотреть.
Фу Тинъюнь подробно рассказала, как все произошло.
Госпожа Ли лишь слегка кивнула, слушала невнимательно и еще сильнее порывалась осмотреть травму:
— Шисань, скорей покажи маме!
Но мальчик упрямо отказывался.
Фу Тинъюнь засомневалась…
Но тут А-Сэнь, все это время молча стоявший в стороне, сделал быстрый шаг вперед, схватил мальчика за запястье и силой отдернул его руку от лица.
На белом, точно нефрит, лице не было ни малейшего следа, не говоря уже о ране.
— Ах! — все опешили от изумления.
— Ты меня обманул! — тут же подпрыгнула Юю. — Матушка, он меня обманул! — И снова с обидой прижалась к Фу Тинъюнь.
У Фу Тинъюнь будто тяжелый камень с души упал.
— Хвала Небесам, обошлось! Хвала Небесам! — с облегчением вздохнула она.
Лицо госпожи Ли залилось краской, она поспешно извинилась перед Фу Тинъюнь:
— Этот ребенок — самый младший в семье, мы его совсем избаловали. — Затем она сняла с запястья браслет из нефрита цвета бараньего жира и протянула Юю: — Во всем виноват наш Шисань. Этот браслет освящен в монастыре Танчэсы, пусть послужит вашей старшей девочке оберегом от испуга.
Фу Тинъюнь, разумеется, отказалась брать подарок:
— Дети просто заигрались, не принимайте близко к сердцу. В конце концов, наша Юю тоже виновата, не следовало бросаться камешками. — И, повернувшись к Юю, сказала: — Живо попроси прощения у молодого господина Ли!
Юю была ужасно не согласна, но не смела ослушаться мать. Она зло посмотрела на молодого господина Ли и лишь затем нехотя пробурчала:
— Я была не права.
Госпожа Ли почувствовала неловкость и засуетилась:
— Нет, это мы не правы, мы не правы! — И, повернувшись к сыну, строго велела: — Быстро извинись перед госпожой Чжао и молодой госпожой Чжао!
Молодой господин Ли крепко сжал губы и не произнес ни слова.
Фу Тинъюнь не очень понравился характер этого мальчика, и у нее пропало желание продолжать общение с этим семейством. Пожелав свести дело на нет, она с улыбкой произнесла: «Главное, что все целы», а затем вежливо предложила госпоже Ли:
— Вы так спешили и натерпелись страху, не зайти ли вам к нам выпить чашку чая?
Госпоже Ли было очень неловко:
— Не стану беспокоить госпожу Чжао! — С этими словами она схватила сына за запястье и негромко, но с еле сдерживаемым гневом проговорила: — Попроси прощения у госпожи Чжао и молодой госпожи Чжао!
Молодой господин Ли поднял глаза, мельком взглянул на Фу Тинъюнь и Юю, а затем резко вырвал руку из хватки матери и удрал.
Госпожа Ли разозлилась.
Пришедшие с ней служанки растерялись, не зная, перехватывать его или нет, а мальчик-слуга, увидев это, кинулся вдогонку за своим молодым хозяином.
Госпожа Ли от гнева тяжело дышала, и только спустя некоторое время пришла в себя.
Она присела перед Фу Тинъюнь в поклон-фули:
— Все оттого, что я плохо воспитала сына, заставила вас наблюдать этот позор.
Ее лицо пылало, видно было, что она сильно разгневана.
— Ребенок, у каждого свой характер, — Фу Тинъюнь какое-то время обменивалась любезностями с госпожой Ли, но, заметив, что та рассеянна и душой рвется за сыном, после пары вежливых фраз распрощалась с ней.
Юю возмущенно проговорила:
— Он обманщик!
Фу Тинъюнь нахмурилась:
— А то, что ты бросала камешки и ушибла человека — это правда?
Юю тут же приникла, опустила голову и покорно ответила:
— Правда.
— На этот раз, к счастью, с молодым господином Ли ничего не случилось. А если бы ты правда попала ему в глаз, что бы ты делала? Если бы даже тебе выбили глаз, разве молодому господину Ли от этого стало бы лучше? — воспользовавшись случаем, Фу Тинъюнь принялась наставлять дочь: — Подумай сама: когда ты уколешь палец иголкой, тебе и то больно, а каково получить удар в глаз? Если человек лишится зрения, как же ему будет тяжело и горько…
Юю не смела проронить ни слова и кротко стояла перед матерью, выслушивая наставления.
А-Сэнь пожалел Юю и хотел было вмешаться и заступиться, но Ван Цзинтун увлекла его за рукав в сторону:
— Госпожа воспитывает ребенка, не мешай! В этом деле Юю действительно виновата.
— Но… — А-Сэнь хотел было возразить, как вдруг увидел, что в ворота спешно входит Третья сестра Фу Тинъюнь.
— Говорят, Юю натворила бед? — не успев даже поприветствовать А-Сэня и Ван Цзинтун, с тревогой спросила она. — Где ребенок? Как он сейчас?
- Шисань (十三 / Shísān) — «Тринадцатый», порядковое детское имя мальчика, указывающее на его старшинство среди братьев.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
