— Ничего, ничего, — Ван Цзинтун пересказала произошедшее Третьей сестре. — Теперь все уже уладилось!
Третья сестра вздохнула с облегчением:
— Ну и хорошо, ну и хорошо!
А-Сэнь удивился:
— А вы как узнали?
Третья сестра улыбнулась:
— Это Си-гэ послал Баошу ко мне с вестью, что Юю натворила дел, пусть Третья тетушка поскорее приедет.
— Ого! — А-Сэнь и Ван Цзинтун невольно широко раскрыли глаза, а А-Сэнь произнес: — То-то я смотрю, куда девался Си-гэ, думал, с испугу спрятался! А он, оказывается, побежал за подмогой. Ему стало так приятно от сметливости племянника, что он, чувствуя гордость за мальчишку, сделал пару шагов к крыльцу главного дома и крикнул: — Си-гэ!
Си-гэ тут же высунулся:
— Второй дядя, Второй дядя, потише! А то матушка услышит!
А-Сэнь, глядя на пухлые щеки Си-гэ, по-доброму усмехнулся:
— А где твой учитель?
— Дядюшка Ян позвал его на какой-то «пир Восьми бессмертных», — ответил Си-гэ, улыбаясь так, что глазки превратились в щелочки. — А тот Ли Тринадцатый ушел?
А-Сэнь кивнул и погладил Си-гэ по голове:
— Ты сегодня молодец, догадался привести подмогу! Едва он произнес эти слова, как увидел входящих плечом к плечу Чуньбина и Юаньсяо.
— Старший брат Шэнь! Второй брат Шэнь! — едва завидев их, Си-гэ тут же подбежал к ним.
Третья сестра пояснила:
— Прослышав, что Юю натворила бед, эти два сорванца уперлись и ни в какую не хотели оставаться дома: пойдем просить за Юю! Я подумала, что если разразится настоящий скандал, от них, может, и будет какая польза, вот и взяла их с собой.
Пока они разговаривали, из дома на шум вышла Фу Тинъюнь:
— Третья сестра пришла, отчего же в дом не заходите?
— Вижу же, что ты занята, — ответила Третья сестра. Обменявшись приветствиями с Фу Тинъюнь, они всей компанией прошли в гостиную.
Чуньбин не увидел Юю, но отходить от матери не смел, поэтому приподнялся на цыпочках, выглядывая из-за ее плеча в сторону внутренних покоев.
Дома только недавно повесили новые бамбуковые шторы из Сянцзяна. Сквозь занавесь Чуньбин разглядел маленькую фигурку в розовом платьице, неподвижно стоящую на коленях перед каном у окна. Отчего-то у него болезненно сжалось сердце. Когда взрослые расселись по местам согласно порядку хозяев и гостей, а служанки подали чай и сладости, он не выдержал и спросил:
— Девятая тетушка, а где сестренка Юю?
Чуньбина с малых лет воспитывал Третий зять, обучая всем правилам приличия, поэтому мальчик всегда отличался отменной воспитанностью и скромностью. Чтобы он заговорил первым, когда взрослые еще не дали слова — такое нестепенное поведение было с ним впервые. Фу Тинъюнь про себя удивилась, но все же ответила:
— Она натворила бед, и сейчас отбывает наказание.
— Девятая тетушка, но ведь сестренка Юю не виновата! — Увидев, что брат заговорил, Юаньсяо не захотел отставать.
— Если и наказывать, то надо наказывать того Ли Тринадцатого, как можно наказывать сестренку Юю? — С этими словами он подбежал к Фу Тинъюнь и потянул ее за рукав: — А может… может… — Юаньсяо на миг задумался и выпалил: — Может, я понесу наказание вместо сестренки Юю? — Едва произнеся это, он сам решил, что идея замечательная, и в его голосе появилась твердость: — Я же старший брат, давайте я буду наказан вместо сестренки Юю!
— Ах ты, дитя! — Фу Тинъюнь с улыбкой погладила Юаньсяо по голове. — Какая чистая душа! Но ведь ошибку совершила Юю, как же можно наказывать тебя вместо нее? Какой тогда смысл в наказании?
Фу Тинъюнь произнесла несколько правильных слов о том, что каждый должен отвечать за свои поступки, а затем поинтересовалась у Третьей сестры, отчего та вдруг пришла с детьми. Узнав, что весть принес Си-гэ, она невольно растрогалась, подтянула Си-гэ к себе и с улыбкой произнесла:
— Этот ребенок… На вид ему только бы поесть да полакомиться, ни до чего дела нет, а оказывается, понимает, что надо заступаться за старшую сестру…
«Вот теперь он действительно похож на старшего сына!»
Получив похвалу от матери, Си-гэ засиял, и его глаза вновь сузились в щелочки.
— Сразу видно, что наш Си-гэ во всем держит ум наготове, — воспользовалась случаем похвалить мальчугана Третья сестра.
Фу Тинъюнь пришлось скромно отозваться на похвалу.
А взгляд Чуньбина тем временем не сходил с бамбуковой занавеси внутренних покоев.
Он видел, как маленькое существо, стоящее на коленях перед каном у окна, слегка пошевелилось, явно с трудом перенося боль в затекших коленях.
Чуньбин невольно заволновался.
Поняв, что взрослые увлечены обсуждением сегодняшней истории, он стал подавать знаки Си-гэ.
Си-гэ, выгадав момент, пока мать заговорилась, тихонько подошел к Чуньбину.
Чуньбин тихо спросил:
— Почему у вас в доме до сих пор не подают обед?
Си-гэ озадаченно оглянулся на двор:
— Так до полудня еще далеко, какой обед? — Затем на его лице изобразилось озарение, и он весело хихикнул: — А-а, я понял! Старший брат Шэнь просто проголодался! Он был чрезвычайно доволен собой. Обычно все твердили, будто он думает только о еде, а теперь вот хваленый старший брат Шэнь тоже заботится про обед — теперь-то никто не посмеет назвать его лакомкой!
Стоявший рядом Юаньсяо тоже решил вставить свое слово:
— Братец, ты же утром съел два баоцзы и чашку жидкой каши…
Чуньбин вспыхнул от досады, мельком взглянул на увлеченно беседующих взрослых и вполголоса прошипел:
— Ну и глупцы же вы оба! Если подадут обед, сестренку Юю поднимут с колен!
Обоих мальчишек озарило. Си-гэ тут же шепнул:
— Я сейчас скажу тетушке Чжэн Саньнян! — и стрелой вылетел из гостиной.
Чуньбин перевел дух.
Вскоре Си-гэ вернулся и подал Чуньбину знак рукой: «готово!».
Чуньбин едва заметно улыбнулся.
И вновь перевел взгляд на бамбуковую занавесь внутренних покоев.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
