Третья сестра не удержалась:
— Что вообще нужно этому Тринадцатому молодому господину Ли? Всё никак не отступится от проступка Юю!
— Какая разница, чего он хочет? Мы сделали всё, что от нас требовалось, и перед ним ни в чём не виноваты, — с улыбкой ответила Фу Тинъюнь, идя обратно вместе с Третьей сестрой. — Я в целости и сохранности передала человека роду Ли. Если госпожа Ли и теперь не сможет с ним совладать, то, полагаю, нам больше незачем церемониться с их семейством.
— И то правда, — согласилась Третья сестра. И всё же после подобной суматохи на душе у неё остался неприятный осадок. Подумав о том, что всё началось из-за Юю, она невольно сочувственно вздохнула: — Мы, взрослые, и то едва выдерживаем, что уж говорить о Юю — она ведь совсем ещё несмышлёное дитя! — На этих словах выражение её лица стало обеспокоенным: — Нет, пойду-ка я навещу Юю. Тринадцатый молодой господин Ли так упрямо донимает нас, чего доброго, Юю решит, будто виновата во всём сама!
Фу Тинъюнь ещё не успела подумать об этой стороне дела, но, услышав слова Третьей сестры, тоже посчитала необходимым утешить Юю.
Они вместе направились в комнату Юю.
Юю, опустив голову, сидела там.
Увидев Фу Тинъюнь и Третью тётушку, она с плачем бросилась в объятия матери:
— Я правда ненамеренно…
— Мы знаем, знаем, — Фу Тинъюнь не успела и слова сказать, как стоявшая рядом Третья сестра уже погладила Юю по голове и ласково заговорила: — Это Тринадцатый молодой господин Ли такой мелочный человек, мы просто не будем обращать на него внимания. — И добавила: — Наша Юю — хорошая девочка, ты сделала это нечаянно и от чистого сердца извинилась перед Тринадцатым молодым господином Ли. Во всём виноват только он один.
Услышав это, Юю подняла голову и, глядя на Фу Тинъюнь большими, полными слёз глазами, спросила:
— Матушка, это… это правда?
Сердце Фу Тинъюнь сжалось от жалости.
Чжао Лина не было дома, и она строго воспитывала детей. Не только Юю, но и Си-гэ с Сюй-гэ росли послушными и смирными. Дома между ними царил лад, однако на улице, столкнувшись с кем-то взбалмошным и неразумным, они легко могли стать жертвой обидчиков. Будучи матерью, она не хотела, чтобы её дети обижали слабых, но и давать себя в обиду тоже не желала.
— Твоя Третья тётушка права, — Фу Тинъюнь нежно поцеловала Юю в щёку. — Матушка наказала тебя раньше потому, что нельзя бездумно стрелять камешками из рогатки. А то, что происходит сейчас — вина Тринадцатого молодого господина Ли, и ты тут ни при чём.
Услышав её слова, Юю облегчённо вздохнула, и между её бровей вновь мелькнула радость.
Она пообещала матери:
— Я больше никогда не буду поступать опрометчиво.
Фу Тинъюнь с улыбкой напутствовала её:
— Впредь будь внимательнее во всём и продумывай свои поступки лучше.
Юю послушно закивала.
— Ну вот, тучи рассеялись! — с улыбкой проговорила Третья сестра, глядя на неё. — Пойдёмте обедать. Из-за этого юнца за столом у меня аж сердце замирало, толком и не поела.
Юю, всё это время переживавшая, не рассердится ли матушка, тоже оставалась голодной, и, услышав это, весело рассмеялась.
Её большие миндалевидные глаза изогнулись полумесяцами, выглядела она невероятно мило.
Глядя на неё, Третья сестра размякла сердцем и тоже радостно рассмеялась.
— Хорошо, пойдёмте обедать, — с улыбкой обняла Юю Фу Тинъюнь, и все трое вернулись в гостиную.
Пообедав, они расположились во внутренних покоях, и Третья сестра принялась учить Юю рукоделию.
Вечером Янь Тун сопровождал даоса Аня, Си-гэ и Сюй-гэ во время их возвращения. Чуньбин и Юаньсяо вместе со своим отцом остались на ночь в городе, передав, что поднимутся на гору завтра рано утром.
Фу Тинъюнь велела Чжэн Саньнян передать Янь Туну подарки по случаю Праздника драконьих лодок — подходившие к празднику вино, благовония из полыни и прочие вещи, чтобы отблагодарить его за сопровождение детей.
Янь Тун не стал церемониться, с улыбкой выразил благодарность, договорился с даосом Анем вновь отправиться на прогулку в Праздник Чжунъюань и раскланялся, уходя вместе со своей охраной.
Си-гэ наперебой и с восторгом рассказывал матери:
— …Башня такая высокая, прямо из окна видна состязательная гонка драконьих лодок! Люди в красном были из дома Лунпин-хоу, а в зелёном — из дома Удин-хлу. И те, что в красных одеяниях, победили тех, что в зелёных! Дядюшка Янь даже показывал нам, где Император, да только я увидел лишь сплошные головы, а самого Государя так и не разглядел…
Фу Тинъюнь, слушая его, от души смеялась.
Сюй-гэ исполнилось всего три года, и говорить связно ему пока давалось с трудом. Слушая брата, он торопливо кивал в знак согласия и прибавил:
— Дядюшка Янь ещё велел наловить для нас рыбы!
Фу Тинъюнь недоуменно взглянула на них.
Си-гэ поспешил объяснить:
— За трактиром есть большой пруд, там можно ловить рыбу. Когда поймаешь, там на кухне её сразу и приготовят.
Услышав это, Фу Тинъюнь спросила:
— Значит, вы сегодня прекрасно повеселились?
Оба мальчика закивали головами, точь-в-точь как клюющие зерно цыплята.
— Вот и замечательно, — с улыбкой продолжила Фу Тинъюнь. — А поблагодарили ли вы дядюшку Яня и мастера Аня?
Мальчики переглянулись и оба покачали головами.
Фу Тинъюнь напутствовала их:
— Ступайте прямо сейчас к мастеру Аню и скажите «спасибо». Не будь мастера Аня, разве вы смогли бы поехать на прогулку? А что до дядюшки Яня — когда в следующий раз его встретите, обязательно поблагодарите.
— Хорошо! — в один голос ответили Си-гэ и Сюй-гэ, проворно скатились с кана и побежали благодарить мастера Аня.
Фу Тинъюнь с улыбкой качнула головой.
На следующий день, когда вернулись Чуньбин и Юаньсяо, она расспросила и их. Убедившись, что все в порядке и тоже отлично провели время, она окончательно успокоилась.
А Чуньбин и Юаньсяо привезли Юю подарки. Чуньбин подарил ей пару фарфоровых кукол, а Юаньсяо привёз солодовые конфеты.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
