Солодовые конфеты Юю раздала всем понемногу, а вот фарфоровые куклы ей чрезвычайно понравились. Мало того что ложась спать она клала их рядом с подушкой, так ещё и, едва проучившись несколько дней неумелому рукоделию у Третьей сестры, принялась шить куклам одежду, испортив при этом несколько совершенно целых носовых платков.
Третья сестра, с удовольствием наблюдая за этим, усердно учила Юю шитью. Юю прикладывала всё больше стараний, и не прошло и полмесяца, как её стежки уже ложились ровной прямой линией. Третья сестра нарадоваться не могла уму Юю, а та, не помня себя от счастья, вознамерилась сшить пару носков на гибкой подошве1 своему самому младшему братишке Сюй-гэ. Третья сестра принялась объяснять ей, как склеивать подошву и выкраивать верх обуви, и обе погрузились в работу с головой.
Вообще-то всё это входило в обязанности Фу Тинъюнь, и, видя происходящее, она почувствовала некое неловкое смущение:
— …Погода такая жаркая, отдохни немного, не занимайся с ней сейчас. Она ведь ещё маленькая, время терпит.
— Я всё равно сижу без дела, а когда Юю учится у меня рукоделию, мне хотя бы есть с кем скоротать время, — с улыбкой возразила Третья сестра, а затем глубоко вздохнула: — Дочь — что тёплая стёганая кофта для матери, тебе повезло куда больше моего! — После этих слов лицо её слегка омрачилось: — Посмотри на моих двух сорванцов… Разве они когда-нибудь смогут, как Юю, так же болтать и смеяться со мной?.. Оба пошли в отца характерами. Но сказать, что это плохо, тоже нельзя — мальчикам ведь в будущем предстоит прославлять свой род, только так они и смогут чего-то добиться. Так что, истинно говорят, хорошо, когда есть и сыновья, и дочери.
Фу Тинъюнь, выслушав её, улыбнулась:
— Может, пусть Юю станет твоей наречённой дочерью?
Третья сестра рассмеялась:
— Ты-то, может, и не против, да бояться надо, что Девятый зять не согласится! — И тут же прибавила: — И чем только эти мальчишки сидят и занимаются дни напролёт? Нигде их не видать, — с явным намерением перевести тему.
Фу Тинъюнь ощутила себя так, словно из лучших побуждений совершила оплошность, и со смущением проговорила:
— Мои двое парнишек целыми днями крутятся возле мастера Аня. Даже если бы я захотела вмешаться, то не знала бы, с чего начать, так что подробно их и не расспрашивала.
В этот самый момент в комнату вбежали Юаньсяо и Си-гэ.
— Матушка! — оба кинулись каждый к своей матери. Один заговорил: — Второй троюродный брат лазает по деревьям медленнее меня, но хочет учиться вместе с нами боевым искусствам. Другой перебил: — Старший троюродный брат младше меня на два года, но силы у него больше! Я хочу вместе с ними поклониться мастеру Аню как учителю и обучиться боевым искусствам!
Что за неразбериха!
Фу Тинъюнь и Третья сестра переглянулись.
Однако мальчики, точно сговорившись, вцепились в рукава своих матерей и не отпускали.
Фу Тинъюнь знала, что Третий зять возлагал огромные надежды на двоих сыновей, и с улыбкой произнесла:
— В этом деле нужно посоветоваться с вашим Третьим дядей.
Семья Шэнь из поколения в поколение славилась как род почтенных учёных и земледельцев, и никто из них отродясь не занимался боевыми искусствами. К тому же даос Ань был приглашён Чжао Лином с горы Цзюгун с превеликим трудом, и согласился он лишь после того, как посмотрел на двоих детей и остался ими доволен. Даже если мальчики изъявят желание стать его учениками, даос Ань может и не согласиться их принять.
Третья сестра утихомирила сына:
— Это нужно обдумать и обсудить с твоим отцом.
Услышав это, оба мальчика наперебой стали расспрашивать, когда приедет Шэнь Жэньсы.
— Через несколько дней у вашего Третьего дяди будет день отдыха на службе, — ответила Третья сестра Си-гэ. — Вполне вероятно, он поднимется на гору проведать вас.
Си-гэ и Сюй-гэ с радостными криками помчались в комнату Чуньбина, точно всё уже было решено и оставалось лишь дождаться приезда Шэнь Жэньсы.
Чуньбин как раз упражнялся в каллиграфии и, увидев их, удивился.
Юаньсяо с некоторой гордостью похвастался:
— Я уже сказал матушке, что хочу поклониться даосу Аню как учителю. Вот когда мы с Си-гэ обучимся боевым искусствам, тогда и пойдём проучить Ли Тринадцатого!
Чуньбин же чувствовал, что дело не так просто, и спросил:
— Матушка согласилась?
Юаньсяо и Си-гэ уселись в кресла-тайши напротив Чуньбина:
— Сказала, нужно сначала дождаться, пока отец поднимется на гору.
Отец, скорее всего, не согласится!
Поразмыслив, Чуньбин вспомнил, что с тех пор как они узнали о повторном приходе Ли Тринадцатого, его младший брат и старший троюродный брат сломали себе голову, пытаясь придумать, как проучить этого негодяя. Раз уж они с таким трудом додумались до подобной затеи, спорить с ними и разрушать их благие намерения не хотелось.
Когда отец поднялся на гору, Чуньбин стал внимательно узнавать, как идут дела.
Третий зять не только не дал согласия, но ещё и строго отчитал второго сына:
— …Книги нормально не читаешь, иероглифы с каждым днём пишешь всё хуже и хуже, а теперь захотел боевыми искусствами заниматься? Ты думаешь, обучаться боевым искусствам — это забава? Летом тренируются в самые жаркие дни года, а зимой — в самые лютые морозы! Сможешь ли ты такое выдержать? — После чего взял книгу «Беседы и суждения» учеников Конфуция и велел Юаньсяо читать наизусть.
Юаньсяо только-только начал изучать «Беседы и суждения», к тому же все эти дни его мысли были заняты лишь обучением у мастера Аня. Разве мог он выучить текст? За это отец жестоко отшлёпал его линейкой по ладоням.
Третья сестра, посмотрев на синяки сына, выйдя наружу, не удержалась от упрёка мужу:
— На улице такая жара, а если руки опухнут, что делать будешь?
— Этот ребёнок совсем отбился от рук, — упрямо ответил Третий зять. — Без побоев не научишь! — Подумав о том, что дома сын вёл себя тихо и смирно, а очутившись на горе, быстро начал своевольничать, он спросил у жены:
— Что произошло? С чего вдруг Юаньсяо вздумалось обучаться боевым искусствам?
Третья сестра уже спрашивала Чуньбина, но тот ничего не раскрыл, а когда она надавила, лишь ответил, что, глядя на ловкость Си-гэ, просто позавидовал ему. Не зная сути, Третья сестра, разумеется, не могла дать внятного ответа.
— Да и странно ли, что дети хотят учиться у мастера Аня, — заговорила она. — Си-гэ и Сюй-гэ младше наших мальчишек, однако стоит зайти речи о лазании по деревьям, цуцзюй2 или борьбе, как ни в чём наши двое не могут превзойти сыновей Девятой сестрицы.
Си-гэ был младше Юаньсяо на два года, а Сюй-гэ — на четыре. Если то, что Си-гэ превосходит Юаньсяо, ещё можно было как-то уразуметь, то Сюй-гэ…
Третий зять отнёсся к её словам с недоверием и принялся тайком наблюдать. Он заметил, что когда дети играют вместе, Чуньбин и Юаньсяо по сравнению с Си-гэ и Сюй-гэ выглядят явно неловкими и неповоротливыми.
Шэнь Жэньсы был человеком тщеславным и честолюбивым. Он подумал о том, что издревле благородный муж стремился освоить шесть искусств3, однако в последние годы на государственных экзаменах кэцзюй проверяют лишь знание Четверокнижия и Пятикнижия, за которыми все гоняются толпой, а музыку, верховую езду и стрельбу из лука забросили и вовсе перестали изучать. Эта мысль заставила его сомневаться. Вот только мастер Ань пользуется глубоким уважением у Чжао Лина, и неизвестно, захочет ли он принять Чуньбина и Юаньсяо в ученики.
Поразмыслив, Третий зять увлёк за собой жену, и они вместе отправились на встречу с Фу Тинъюнь.
- Носки на гибкой подошве (布袜) или носки-пинетки (袜鞋). До появления эластичного трикотажа в Китае носки шили из ткани. Для маленьких детей шили плотные тканевые носки-пинетки с укрепленной плотной, но гибкой подошвой. Слои лоскутов ткани склеивали между собой мучным клейстером, просушивали, вырезали по форме стопы и прошивали прочными нитками.
↩︎ - Цуцзюй (蹴鞠 / cùjū) — древнекитайская игра с мячом, исторический предшественник футбола.
↩︎ - Шесть искусств (六艺 / liùyì) — шесть дисциплин, составлявших основу образования благородного мужа в Древнем Китае (ритуал, музыка, стрельба из лука, управление колесницей, каллиграфия и математика).
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
