Госпожа Фань сделала вид, будто ничего не знает, улыбнулась и вышла из комнаты госпожи Юй.
Увидев, что она вышла с пустыми руками, Мэнчжуань заметно изменилась в лице.
Госпожа Фань бросила на неё взгляд, показывая, чтобы та ни о чём не спрашивала. Они молча вернулись в комнату — одна впереди, другая следом.
Мэнчжуань тут же закрыла дверь и в тревоге спросила:
— Молодая госпожа, госпожа действительно забрала ваши деньги?
Госпожа Фань кивнула. Выражение её лица постоянно менялось, выдавая внутреннюю борьбу.
Мэнчжуань занервничала:
— Что же теперь делать? Если с господином случится беда…
Она немного помолчала и предложила:
— Может, отнесём госпоже ещё немного денег? Если господина не станет, какой толк от денег?
— Что ты понимаешь! — тихо отругала её госпожа Фань. — Разве у семьи Юй нет даже такой суммы? Просто сейчас у них не хватает наличных. Свекровь явно хочет воспользоваться случаем и забрать мои личные деньги. Не веришь — сама увидишь. Деньги, которые я отдала, наверняка исчезнут без следа и никогда не вернутся!
— Но… — Мэнчжуань всё равно считала поступок госпожи Фань несправедливым. — А если господин потом станет разбираться?
— Пусть разбирается! — с холодной усмешкой ответила госпожа Фань. — В его глазах я уже давно жестокая и ревнивая женщина. Даже если я вырву из груди сердце и протяну ему, он наверняка решит, что оно всё в крови и только испачкает ему руки. Зачем мне унижаться?
— Свекровь всегда относилась ко мне плохо. Она уверена, что именно из-за меня Юй Цзинсю разорвал помолвку с Фу Тинъюнь и теперь в семье нет детей. Но почему она не подумает, что я всего лишь женщина, воспитанная в глубине женских покоев? Я почти не выходила из дома и понятия не имела обо всех этих хитросплетениях. А она взвалила всю вину на меня.
— Я старалась быть заботливой, почтительной и терпеливой, но ничего не смогло тронуть её сердце. Ты думаешь, если я отдам все свои сбережения, она вдруг станет относиться ко мне иначе? Даже если на время вспомнит о моих достоинствах, стоит мне однажды снова задеть её — и она опять обрушит на меня поток брани.
Вспомнив, как во время выговоров госпожи Юй служанки и мамушки смотрели на неё с жалостью, а также вспомнив спину Юй Цзинсю, удалявшегося после переезда в переулок Чжэньцзян, госпожа Фань почувствовала, будто маленький нож медленно режет её сердце.
— Что бы я ни делала, они всё равно не станут меня любить, зачем же мне льстить им и униженно добиваться их расположения?
— Как говорится, в беде познаются настоящие чувства, — не слишком соглашаясь с госпожой Фань, возразила Мэнчжуань. — Это ведь всё-таки возможность проявить себя!
После этих слов взгляд госпожи Фань стал рассеянным.
Она тихо спросила:
— Мэнчжуань, как ты думаешь, мы с Юй Цзинсю ещё сможем жить так же хорошо, как прежде?
— Конечно! — не задумываясь ответила Мэнчжуань. — На ошибках учатся. После этого случая господин поймёт, кто действительно о нём заботится…
Но госпожа Фань слегка покачала головой:
— Исчезнет одна девица Мин, а в будущем могут появиться девица Ли, девица Чжан и другие. Я уже всё поняла. Пока ты исполняешь его желания, он относится к тебе прекрасно. Но стоит тебе перестать соответствовать его ожиданиям — и в тебе не останется ни одного достоинства. Как я могу обещать, что всю жизнь буду ему угождать?
Она подняла голову и улыбнулась Мэнчжуань, но в голосе звучала лишь насмешка:
— Ты забыла, как он переехал в переулок Чжэньцзян, а я помню всё до мельчайших подробностей. Он не оставил мне ни капли достоинства.
Мэнчжуань опустила голову.
— Ладно, не будем об этом, — госпожа Фань махнула рукой и устало откинулась назад.
Мэнчжуань не стала продолжать разговор и улыбнулась:
— Я пойду налью вам горячего чая.
Но едва она договорила, как вошла младшая служанка:
— Молодая госпожа, пришла мамушка Шу.
Госпожа Фань и Мэнчжуань переглянулись и велели пригласить мамушку Шу.
Та обменялась с госпожой Фань несколькими вежливыми фразами, а затем перешла к делу:
— …Госпожа сказала, что завтра господин отправится в Судебную палату к господину Цзи. Она вспомнила, что в кабинете молодого господина есть пара фарфоровых ваз с изображением цветущей сливы, и велела мне забрать их. Завтра господин собирается преподнести их в подарок господину Цзи.
Госпожа Фань не смогла скрыть потрясения.
Эта пара ваз Жу-яо принадлежала общей собственности семьи. Они просто стояли в комнате Юй Цзинсю, поэтому мамушка Шу, забирая их по приказу госпожи Юй, формально поступала совершенно законно.
Госпожа Фань вместе с Мэнчжуань нашла вазы, тщательно завернула их и передала мамушке Шу.
Та с широкой улыбкой унесла вазы.
— Теперь ты видишь? — сквозь стиснутые зубы сказала госпожа Фань Мэнчжуань.
На лице Мэнчжуань появилось выражение стыда.
Госпожа Фань вместе с ней прошла во внутреннюю комнату и достала свои свадебные украшения из чистого золота:
— Отнеси всё в меняльную лавку и обменяй на серебро.
— Как же можно? — Мэнчжуань поспешно покачала головой. — Ведь старшая госпожа Фань продала картины господина Фаня, чтобы изготовить для вас эти украшения…
— Именно поэтому я не хочу, чтобы они достались моей свекрови, — перебила её госпожа Фань. — Пока у нас есть деньги, разве мы не сможем потом снова купить золотые и серебряные украшения?
Мэнчжуань ничего не оставалось, кроме как согласиться.
На следующий день рано утром она под предлогом вышла из дома.
Наложница Фэй, которая постоянно следила за тем, что происходило в семье Юй, ещё до наступления темноты узнала, куда направилась Мэнчжуань.
Немного подумав, она собрала свои ценные вещи и отправилась к госпоже Юй.
— …Я узнала, что служанка Мэнчжуань пошла в меняльную лавку, и всё поняла, — с выражением внезапного прозрения и вины сказала наложница Фэй. — Эти вещи стоят не так уж много, но это всё же мой малый вклад. Прошу вас, госпожа, примите их.
Украшения стоили всего несколько сотен лянов, и госпожа Юй не нуждалась в них. Зато ей понравилось отношение наложницы Фэй. Она не стала отказываться и велела мамушке Шу забрать вещи.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
