Затем госпожа Юй ещё немного поговорила с наложницей Фэй любезным тоном, после чего та поднялась и попрощалась.
Едва наложница Фэй ушла, лицо госпожи Юй стало свинцово-серым.
Она велела мамушке Шу:
— Выясни, что именно она заложила.
Мамушка Шу испуганно согласилась и вскоре узнала, какие вещи Мэнчжуань отнесла в меняльную лавку.
Госпожа Юй прочитала список, переписанный на большом листе красной бумаги с золотым крапом. От ярости губы её посинели.
Она вызвала Юй Хуайаня и протянула ему лист:
— В женских покоях пропали вещи. Подозреваю, что это Мэнчжуань. Отнеси список главе столичной управы и попроси его прислать нескольких надёжных людей, чтобы они разобрались с делом.
Юй Хуайань почтительно опустил взгляд и тихо ответил:
— Слушаюсь.
Затем отправился в столичную управу.
К полудню в дом пришли чиновники из управы.
Когда Мэнчжуань вызвали ко внутренним воротам, она подумала, что торговец принёс заказанные ею изумрудные цветы для волос. Она и представить не могла, что её схватят и отправят в столичную управу…
Не прошло и времени, необходимого для того, чтобы догорела одна палочка благовоний, как госпожа Фань узнала о случившемся.
От страха у неё подкосились ноги. Лишь спустя некоторое время, при поддержке служанок, она смогла подняться и отправилась к госпоже Юй.
— Матушка, прошу вас, спасите Мэнчжуань!
Вспомнив о многолетней преданности Мэнчжуань, госпожа Фань не смогла сдержать слёз:
— Все эти украшения принадлежали мне. Это я велела ей отнести их в меняльную лавку…
С этими словами она словно ухватилась за последнюю надежду и вцепилась в юбку госпожи Юй:
— Вы ведь говорили, что для подкупа людей в Судебной палате нужны деньги? Я велела Мэнчжуань заложить вещи, потому что хотела собрать немного денег для Дэпу. Просто боялась, что вы будете недовольны, поэтому ничего вам не сказала…
— Глупое дитя, при чём тут ты? — Госпожа Юй с улыбкой подошла и взяла её за руку. — Она служанка, а ты госпожа. Её обязанность — прислуживать тебе. Не нужно из-за того, что она долго была рядом с тобой, во всём её покрывать. Ты не помогаешь ей, а губишь её…
Улыбка свекрови была мягкой и тёплой, как солнечный свет третьего месяца весны.
Но госпожа Фань содрогнулась.
Она широко раскрыла глаза, словно впервые увидела госпожу Юй.
— Матушка, это действительно я, — снова и снова повторяла она. Но голос её становился всё более подавленным и беспомощным.
Госпожа Юй улыбнулась:
— Раз ты говоришь, что это была ты, хорошо. Тогда скажи: сколько денег она выручила? Где эти деньги?
Губы госпожи Фань дрогнули, но она не смогла ответить.
Госпожа Юй с улыбкой подняла чашку.
Вошла мамушка Шу. Она быстро взглянула на госпожу Фань и сказала:
— Только что приходили люди из столичной управы. Мэнчжуань во всём призналась. По закону ей полагается смертная казнь. Я пришла доложить госпоже.
Госпожа Юй удовлетворённо хмыкнула.
Госпожа Фань осела на пол.
Госпожа Юй взглянула на неё:
— Мамушка Шу, чего ты ждёшь? Помоги молодой госпоже подняться.
Затем она равнодушно сказала госпоже Фань:
— У нас всего две руки и два глаза. Мы не можем уследить за всем. Не нужно так себя винить.
После этого госпожа Юй обратилась к мамушке Шу:
— Теперь рядом с молодой госпожой не осталось личной служанки. Выбери у меня в комнате двух толковых женщин и отправь их прислуживать молодой госпоже.
Мамушка Шу с улыбкой согласилась. Вместе с другой мамушкой они подхватили госпожу Фань и отвели её обратно.
Услышав о случившемся, наложница Фэй рассмеялась и отправилась утешать госпожу Фань.
Но госпожа Юй не стала обращать внимания на эти дела. Все её мысли были заняты Юй Цзинсю.
Великий секретарь Юй приложил все силы, но так и не смог вызволить Юй Цзинсю из тюрьмы. Боясь, что сын будет там терпеть голод и побои, он каждый день отправлял управляющего носить ему еду.
Тюремные стражники брали плату за всё: сегодня пять лянов, завтра десять. Двадцать тысяч лянов ушли на подкуп чиновников Судебной палаты, а остальные тридцать тысяч постепенно растаяли на подношения и «небольшие расходы», словно вода, выплеснутая на землю.
К счастью, удалось вернуть большую часть денег, одолженных под проценты, и семья не оказалась в полном финансовом крахе.
Однако господин Юй постепенно понял, что происходит.
Он всё-таки был высокопоставленным сановником первого ранга. Даже чтобы навестить сына в тюрьме столичной управы, ему приходилось платить стражникам, причём маленькой суммы им было мало.
Господин Цзи тоже постоянно уклонялся от прямого ответа:
— Девица Мин беременна, поэтому к ней нельзя применять наказание. Мы не можем получить признание и потому не можем найти способ оправдать Юй Цзинсю. Вам следует сохранять спокойствие. Я постараюсь добиться признания, и тогда Юй Цзинсю можно будет освободить.
Это явно было ни чем иным, как вымогательством денег у семьи Юй!
Великий секретарь Юй в панике обращался ко всем, кто мог ему помочь, и даже к тем, к кому обращаться не следовало. Но вызволить Юй Цзинсю так и не удалось.
В конце концов господин Юй стиснул зубы и продал несколько принадлежавших семье лавок в столице, чтобы заткнуть эту бездонную дыру.
Юй Годун и Юй Гоцай, его старший и младший братья, встревожились и узнали, что их племяннику грозит тюремное заключение.
Они в спешке приехали в столицу и стали вместе с господином Юем обсуждать, что делать.
— Сейчас важнее всего не вызволить Дэпу из тюрьмы, — сказал старший в семье Юй, Юй Годун. — Нужно сохранить его учёную степень и статус. Если он лишится учёной степени, его жизнь будет окончательно разрушена.
Великий секретарь Юй и его брат Юй Гоцай промолчали.
Если не доказать, что господин Го подал ложную жалобу, как можно было сохранить статус Юй Цзинсю?
Юй Годун и Юй Гоцай некоторое время пытались что-то сделать в столице, но потерпели поражение и вернулись ни с чем.
К тому времени дело Юй Цзинсю уже невозможно было скрывать. По столице поползли слухи: Юй Цзинсю тайно встречался с дочерью своего учителя Фань Дакуня, а чтобы жениться на госпоже Фань, довёл до смерти свою невесту — молодую госпожу Фу из Хуаиня.
Услышав это, госпожа Юй пришла в ярость и разразилась бранью:
— Этот ублюдок Чжао Лин! Даже кролик, загнанный в угол, кусается. Неужели он думает, что семью Юй можно мять как мягкую хурму и делать с ней всё, что захочется?
Затем она добавила:
— Раз дело касается его женщины, ему не страшно потерять лицо. Так почему же нам бояться? Думает, только он умеет говорить? У нас тоже есть рот!
На этот раз Великий секретарь Юй промолчал и не стал её останавливать.
Госпожа Юй начала вместе с Юй Хуайанем обсуждать, как распространить слухи.
Но едва они договорились о плане, как разразилось дело о тайной продаже боевых лошадей Сипин-хоу в сговоре с Великим секретарём Юем.
Только тогда Великий секретарь Юй понял, что попался в ловушку.
— Значит, вот где находился его главный удар…
Он долго сидел неподвижно, словно окаменев.
— Он использовал Дэпу, чтобы отвлечь наше внимание. А когда мы поняли, что дело неладно, у нас уже не осталось времени ни на подготовку, ни на ответные меры…
Лицо господина Юя стало серым, как пепел.
Госпоже Юй было уже не до слухов. За одну ночь её волосы поседели.
Но это всё равно не помогло остановить падение Великого секретаря Юя.
В начале июня его сослали в гарнизон Чжуанлан. Он должен был отправиться туда немедленно.
Государь, помня, что господин Юй много лет служил государству на двух должностях, помиловал Юй Цзинсю, отменил его учёную степень и разжаловал в простолюдины.
В середине июля господин Юй не выдержал жары и долгой дороги и умер от болезни в Пинляне.
Так началось падение семьи Юй из переулка Фэнлэ в Нанкине.
Когда известие дошло до людей, оно вызвало лишь вздохи сожаления.
Чжао Лин прогуливался с Третьей сестрой и Третьим зятем за загородным домом семьи Чжао на горе Юймин, спасаясь от летней жары. Третий зять в недоумении спросил его:
— Почему ты просил за Юй Цзинсю? Если бы не это, его давно бы наказали по закону!
Чжао Лин посмотрел на густую зелень, шелестевшую под порывами ветра:
— Я всегда считал, что после смерти всё заканчивается, и это самое лёгкое. По-настоящему страдают те, кто остаётся в живых.
Он посмотрел на Третьего зятя и улыбнулся, сверкнув белыми зубами:
— Третий свояк, разве вы не согласны?
Третий зять не нашёлся что ответить.
Ветер донёс отдалённый смех детей — звонкий, как колокольчики, чистый, радостный и беззаботный.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
