Праздник Середины осени — день семейного единения. Для кого-то это был лишь очередной ежегодный праздник, но для Ян Юйчэна и остальных, переживших разлуку со смертью, боль и горечь, возможность вот так, невредимыми, собраться вместе была поистине бесценна. На лице каждого сияла счастливая улыбка. Все любовались луной, ели лунные пряники, пили цзиньхуаское вино, и в этом радостном шуме чувствовалось душевное тепло и торжественность.
Чжао Лин вел беседу с господином Лю за пиалой вина:
— Завтра нужно нанести визит Тан Дайшаню, вернуть ему драгоценный меч, а заодно пригласить его отобедать в заведении «Шисаньшань». Во второй половине дня вместе подведем итоги по счетам за эти годы. Послезавтра пройдемся по городу: пользуясь тем, что год выдался неурожайным, посмотрим, нельзя ли перекупить несколько лавок у тех, кто закрывает дело. А через несколько дней отправимся за город, навестим знакомых сельских старост. Если кто-то продает землю, попросим их сообщить нам и выступить посредниками. Раз уж решили остаться, нужно всё хорошенько обдумать.
Ян Юйчэн и остальные были уроженцами Шаньси, им не пришлось покидать родные края, чему они были искренне рады. Саньфу даже произнес:
— Девятый господин щедро оделил меня деньгами, а я и не знаю, что с ними делать. Господин Лю, а что если я отдам их вам, чтобы вы помогли мне приобрести немного земли? — а затем тихо пробормотал: — Теперь не нужно каждый день рисковать жизнью. Я… я бы хотел взять жену, продолжить семейный род… Вся моя семья умерла от голода!
Все смолкли.
— Отчего же нет! — с наигранной легкостью улыбнулся Чжао Лин, пытаясь разрядить обстановку. — Если кто из вас хочет купить дом, землю или жениться, доставайте деньги, попросим господина Лю помочь вам с выгодой расположиться. В свое время господин Лю был старшим управляющим и знает толк в преумножении богатства.
— Не заслужил такой похвалы, не заслужил, — поспешно возразил господин Лю. — Какой уж я «господин Лю»! Это чужие так наобум зовут, а из ваших уст, Девятый господин, это смущает меня. Зовите меня просто Пинъань.
— Девятому господину так звать вас можно, а мы не дерзнем, — подхватил Ян Юйчэн, весело рассмеявшись. — Вы старше нас, так что мы будем звать вас дядюшкой Пинъанем! — И добавил: — И вы с нами не чинитесь, не зовите нас «молодыми господами». Чужие не знают, кто мы такие, но вам-то всё известно. Зачем нас смущать? Если искренне считаете нас за своих, зовите меня просто Юйчэном.
Все дружно рассмеялись, и за столом снова возобладало оживление.
Господин Лю, человек мудрый и опытный, с улыбкой ответил:
— Ладно! Раз уж ты признаешь меня дядей, мне нечего отказываться от такого племянника.
Все снова засмеялись, почувствовав, что стали еще ближе друг другу.
Господин Лю воспользовался случаем и предложил отправиться в храм Гуанжэнь, чтобы полюбоваться праздничными фонарями:
— …Вам редко выпадает случай встретить Праздник Середины осени в Сианьской управе. Жаль, год выдался тяжелым, а то бы вы увидели великолепие огней на улице Чанъань, — добавил он с сожалением, будто желая продлить это всеобщее веселье.
А-Сэнь первым выскочил вперед и захлопал в ладоши:
— Я тоже хочу! Я тоже пойду!
— Отличная идея! — Чжао Лин тоже был в хорошем расположении духа. — Пойдемте все вместе смотреть на фонари!
А-Сэнь закричал от восторга.
Даже жена Чжэна Третьего, сидевшая на ступенях с уснувшим сыном на руках, посмотрела на них с надеждой.
Но Фу Тинъюнь чувствовала лишь уныние.
Если посчитать, до двадцать пятого числа восьмого месяца у Чжао Лина совершенно не будет свободного времени.
Как же тогда быть с ее делом?
Она встала и с улыбкой произнесла:
— В таком случае я останусь стеречь дом.
— Как же так? — улыбнулась госпожа Лю. — Если кто и должен остаться сторожить, так это я! Вы редкие гости, а я могу смотреть на фонари каждый год.
Чжэн Саньнян подавила возникшее было желание и поспешно заговорила:
— Лучше я останусь дома, как раз присмотрю за Линчунем.
Во дворе воцарилась тишина, точно все без слов побуждали Фу Тинъюнь пойти вместе с ними.
Фу Тинъюнь понимала, что портить всем настроение нехорошо, но у нее действительно не было никакого расположения к прогулкам.
Потому она с улыбкой сказала госпоже Лю:
— Сегодня я слишком устала. В другой раз с удовольствием прогуляюсь со всеми.
Госпожа Лю хотела возразить, но Саньфу простодушно улыбнулся:
— Раз госпожа Фу устала и остается дома, тогда и я останусь сторожить ворота. Чтобы никто под шумок не проник в дом и не украл вещи.
— Пусть будет так, — не дав остальным высказаться, принял решение Чжао Лин. — Мы пойдем прогуляемся, а госпожа Фу пусть отдохнет. — Голос его прозвучал сдержанно, и прежняя явная радость мгновенно угасла.
Ян Юйчэн и остальные, услышав решение Чжао Лина, больше не стали настаивать.
Госпожа Лю строго бросила взгляд на господина Лю.
Господин Лю недоуменно уставился на жену, широко раскрывши глаза.
Госпожа Лю перестала обращать внимание на мужа, но и добавить ничего больше не могла. С улыбкой она обратилась к Чжэн Саньнян:
— Что ж, давайте скорее приберем все во дворе, чтобы вместе отправиться смотреть на фонари.
Чжэн Саньнян и Лувэй обрадовались. Госпожа Лю вместе с Чжэн Саньнян помогла Фу Тинъюнь приготовиться ко сну, Лувэй прибралась во дворе, а Саньфу и Шичжу занесли столы и стулья во флигель. Вскоре все привели в порядок и, оставив Саньфу сторожить дом, отправились в храм Гуанжэнь на праздник фонарей.
Во дворе воцарилась тишина, однако Фу Тинъюнь ворочалась с боку на бок и никак не могла уснуть.
Она поднялась и приоткрыла ставни.
Луна на ночном небе сияла полнотой и яркостью; ее чистый, светлый луч, подобно прозрачной воде, проливался в комнату, даруя мягкий покой.
Как там матушка?
Если посчитать по дням, седьмой троюродной сестре остался всего месяц до свадьбы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
