Фу Тинъюнь сгорала от любопытства, но, будучи лишь гостьей в этом доме, понимала свое положение. Как бы госпожа Лю ни относилась к ней с почтением, расспрашивать о чужих делах она не стала. С улыбкой проводив госпожу Лю за дверь, девушка уселась на кровать и принялась подшивать края зимней одежды плотным швом — от этого вещи выглядели более плотными и лучше держали форму.
Не успела она обработать и одного края, как госпожа Лю вернулась, удерживая в руках мешок из синего грубого холста.
С немного растерянным видом она произнесла:
— Госпожа Фу, Девятый господин велел передать эти двести лянов серебра вам в комнату. — С этими словами она поставила мешок перед Фу Тинъюнь и развязала его.
Блеск белоснежного серебра заставил зажмуриться.
— Оставить у меня? — Фу Тинъюнь недоуменно взглянула на нее.
— Девятый господин так приказал, — ответила госпожа Лю. Больше она и сама ничего не знала.
Фу Тинъюнь позвала Чжэн Саньнян, чтобы та убрала серебро в шкаф, и велела:
— Как только Девятый господин вернется, зайди и доложи мне.
Чжэн Саньнян с улыбкой отозвалась: «Слушаюсь».
Госпожа Лю, глядя на это, улыбнулась:
— Вам бы, молодая госпожа, прикупить пару сундуков для вещей. — И добавила: — Хотите, я попрошу своего старика, чтобы он помог вам выбрать и привезти?
Фу Тинъюнь и сама хотела обзавестись сундуками, чтобы одежда не лежала грудой в углу кровати.
Но где же ей взять денег?
Едва эта мысль промелькнула в голове, как девушка замерла.
Неужели Чжао Лин отдал ей эти деньги на мелкие расходы?
Но ведь она не заведовала тратaми дома в переулке Янлю, да и к доходам Чжао Лина не имела никакого отношения. Зачем же он оставляет серебро у нее?
Чем больше она об этом думала, тем вероятнее ей это казалось. Побоявшись, однако, что ошибается и выставит себя на смех, она ответила рассеянно:
— Посмотрим позже.
Госпожа Лю, разумеется, не стала навязывать свое решение. Видя, что девушка занята шитьем, она с улыбкой перебросилась с ней парой слов и попрощалась.
Фу Тинъюнь весь день прождала Чжао Лина в неспокойном ожидании. Однако он вернулся лишь после ужина. Узнав, что девушка искала его, он сменил платье и сразу пришел к ней.
— Отчего так поздно? — Фу Тинъюнь повернулась, чтобы заварить ему чаю, даже не заметив, что в ее голосе проскользнул легкий укор.
Чжао Лин еще утром хотел предупредить ее, но, увидев, что она не проснулась, вспомнил, сколь утомительным был для нее путь последних дней. Подумав, что у нее не было ни одной ночи спокойного сна, он велел госпоже Лю и остальным не шуметь и дать ей выспаться. Вернувшись же и узнав, что господин Лю еще с утра обменял серебро и принес его сюда, Чжао Лин понял, что девушка озадачена и, возможно, весь день пробыла в тревоге. Он мысленно корил себя за то, что не оставил весточки, так что даже не обратил внимания на то, каким тоном она с ним заговорила.
— Человек, одолживший мне меч, зовется Тан Дайшань, — принялся объяснять Чжао Лин, опустив лишние подробности. — Прежде он был соляным купцом из Пучэна, держал несколько частных соляных копей. Позже род Фэн задействовал свои связи с заместителем министра ведомства доходов Инь Чжунъюанем, прибрал к рукам торговлю казенной солью и подчинил себе всю контрабанду в Шаньси, поставив Тан Дайшаня на грань разорения. Я тогда только начинал заниматься нелегальной солью и мало что понимал. Тан Дайшань несколько раз давал мне дельные советы. Увидев, что я быстро встал на ноги, он предложил вести дела вместе. Так мы провели несколько сделок и сблизились. — Чжао Лин вздохнул: — Я ходил вернуть ему меч и хотел угостить обедом в знак благодарности. Кто же знал, что он прицепится ко мне с предложением отправиться с ним в столицу, дабы найти там покровителей? Как я ни отказывался, он не отступал, упрямился и тянул время, так что нам пришлось еще и поужинать в «Шисаньшань». — Он горько усмехнулся: — Опасаюсь, как бы он не явился сюда и завтра.
Фу Тинъюнь, едва услышав это, прониклась к Тан Дайшаню неприязнью.
Чжао Лин ясно дал понять, что не поедет, а тот все навязывался. Девушке казалось, что этот человек держится неискренне и нечестно.
Она спросила:
— Разве дом в переулке Янлю — не та усадьба, что ты купил еще в прошлые годы? Говорили, что даже молодой господин Ян и молодой господин Цзинь не знали, где она находится. Как же Тан Дайшань узнал это место?
— Прежде не знал, — ответил Чжао Лин. — Но теперь, когда я поселился здесь, он, естественно, пронюхал.
Фу Тинъюнь слегка нахмурилась:
— А знает ли он, что ты собираешься поступить на службу в Провинциальное военное командование?
— Вряд ли, — проговорил Чжао Лин. — Он думает, что это род Фэн подослал людей расправиться со мной.
— И все же стоит проявить осторожность, — замешкавшись, проговорила Фу Тинъюнь. — Раз он так осведомлен и узнал о твоем новоселье, то может знать и о службе в военном командовании.
Торговля контрабандной солью считалась тяжким преступлением. Если бы Чжао Лин уже состоял на службе в управлении, сработала бы поговорка: «Нападать на слугу — значит задевать самого господина». Все, глядя на покровительство Шестнадцатого господина, возможно, закрыли бы на это глаза. Но сейчас он еще не вступил в должность. Если эта история выплывет наружу именно теперь… Шестнадцатый господин — всего лишь удельный правитель и не может действовать открыто на государственном уровне. Военное же командование ради собственной репутации вряд ли станет уступать фаньвану, и тогда всему будущему Чжао Лина придет конец.
Однако говорить об этом вплотную она не стала, лишь мягко добавила:
— Твоему назначению в военное командование все так рады! Госпожа Лю даже собиралась на днях идти в храм Гуанжэнь исполнить данный обет. До столицы путь неблизкий, а тут и осень на носу, с каждым днем будет только холодать. Зачем тебе ехать с ним в столицу и заставлять всех переживать?
«А ты… ты тоже переживаешь?» — неожиданно проскользнула мысль в голове Чжао Лина. Будь он менее сдержан, этот вопрос едва не сорвался бы с его губ.
Он почувствовал, как по спине пробежал холодный пот.
Через несколько дней ему надлежало явиться с докладом в Провинциальное военное командование Шаньси. В подчинении управления находилось более двадцати гарнизонов. Во время последней встречи с У Синем, за обедом в «Шисаньшань», тот намекнул, что в самом управлении людей избыток. Даже те, кого рекомендовало Военное ведомство, сперва направлялись в отдаленные гарнизоны, чтобы лишь со временем искать возможность для перевода. Вероятность остаться при главном управлении с самого начала была крайне мала.
К тому же со дня на день должны были прийти вести из Хуайиня. Госпожа Фу, узнав о гибели семьи господина Се, наверняка сделает распоряжения относительно дочери… А он, в конце концов, лишь посторонний человек. К тому же его собственное будущее туманно и неопределенно…
От этих мыслей на душе у него стало тяжело и тоскливо.
Он поднял пиалу и сделал глоток. Чай Лунцзин позднего сбора показался ему невероятно горьким и терпким.
Фу Тинъюнь, видя, что он опустил голову и молчит, почувствовала невольную тревогу.
Неужели этот Тан Дайшань посулил Чжао Лину большую выгоду?
Но поразмыслив, она отвергла эту мысль.
Чжао Лин честен и верен своему слову. Раз уж он пообещал пойти в армию, то выполнит обещание, даже если ему это не по душе.
Но почему же он молчит?
Здесь явно кроется какая-то тайна!
Так молча размышляла Фу Тинъюнь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
