Фу Тинъюнь поджала губы и невольно улыбнулась.
Саньфу и Шичжу к этому времени тоже опомнились и, хоть и ринулись вперед со сжатыми кулаками, действовали осмотрительно, не слишком торопясь.
В содержании постоялых дворов главное — сдержанность и согласие, что сулят достаток. Хозяин поспешно встал между двумя сторонами, отвешивая поклоны то одним, то другим:
— Все мы здесь свои люди, свои! К чему из-за пустяков портить согласие…
Мужчина в халате из зеленого луаньского шелка воспользовался случаем, чтобы сохранить лицо:
— Ладно, ради юэцзи Мо не стану с вами связываться. — И, разумеется, выместил весь свой пыл на управляющем: — А ты, собачий сын, живо освободи мне несколько комнат, не то я этот постоялый двор по бревнышку разнесу!
Взвесив все за и против, управляющему ничего не оставалось, как пойти на поклон к господину Е.
Господин Е не проронил ни слова и с улыбкой уступил несколько комнат.
Прислушиваясь к шуму снаружи, Ян Юйчэн не удержался от вздоха:
— Я-то думал, лишь мелким лавочникам приходится так гнуть спину. А оказывается, даже купцы уровня «Датун» вынуждены расплываться в улыбках перед подобным сбродом. — И добавил: — Всё-таки чин и должность — великое дело!
Чжао Лин лишь усмехнулся, ничего не ответив.
А-Сэнь то и дело любопытствующе вытягивал шею.
— Ты чего тут высматриваешь? — со смешком щелкнул его по затылку Цзинь Юаньбао.
А-Сэнь надул губы и обиженно потер затылок:
— Это госпожа Фу попросила меня узнать, чем занят господин…
Цзинь Юаньбао с улыбкой взглянул на Чжао Лина:
— И зачем же госпожа Фу ищет господина?
— Кажется, меховая шуба почти готова, — ответил А-Сэнь. — Госпожа Фу хотела ее принести…
— Я сам схожу! — Услышав это, Чжао Лин поднялся на ноги. — А вы ступайте на кухню да разузнайте, что есть из еды. Нынче метет знатно, наверняка еще кто-то подтянется на ночлег, как бы не остаться без обеда!
Цзинь Юаньбао откликнулся.
Глядя, как Чжао Лин вышел за дверь, Ян Юйчэн окликнул Цзинь Юаньбао:
— Эй… А тебе не кажется, что Девятый господин… — он на миг запнулся, подбирая слова, — как-то уж чересчур часто наведывается к госпоже Фу?
— Ничуть! — без колебаний отмахнулся Цзинь Юаньбао. — Госпожа Фу — одинокая девушка, делит с нами все тяготы пути, разве не следует проявлять к ней чуть больше заботы? Ты слишком много себе выдумываешь.
Ян Юйчэн чувствовал на душе некоторую неловкость, но, найдя слова Цзинь Юаньбао разумными, лишь смущенно хмыкнул.
Шуба была только что готова, и Фу Тинъюнь как раз убирала иголки и нитки. Не ожидая прихода Чжао Лина, она отложила работу и подала ему обновку:
— Девятый господин, примерьте, подходят ли размеры? Если где-то сидит не так, скажите, я ушью или переделаю.
Чжао Лин буркнул: «Угу», забрал шубу, ушел к себе переодеться и вскоре вернулся показаться Фу Тинъюнь.
То ли оттого, что за последние дни он немного оправился и отдохнул, по сравнению с их первой встречей он не только выглядел куда здоровее, но и крепче скроенным. Шуба из темного шелка с меховой подкладкой на статной, прямой фигуре Чжао Лина смотрелась с неожиданной выправкой, придавая ему сдержанное и благородное величие.
— Ну как? — спросил он Фу Тинъюнь.
— Ох! — Фу Тинъюнь поспешно взяла себя в руки и внимательно осмотрела шубу. — В плечах и по длине в самый раз. Подвигайтесь, проверьте, не тянет ли где?
Чжао Лин потянулся, разводя руки в стороны:
— Хлопковый халат на мне — тоже твоих рук дело, и сидит отлично.
Тем самым он давал понять, что и с этой вещью всё должно быть в порядке.
Фу Тинъюнь тоже не заметила никаких изъянов и облегченно перевела дух.
Стало быть, труды не пропали даром.
В её душе разлилась тихая радость, и она с улыбкой произнесла:
— Сегодня погода испортилась, вот и носите эту шубу, Девятый господин!
Чжао Лин кивнул и опустился в кресло тайши.
Фу Тинъюнь естественным движением поднесла ему пиалу горячего чая и заговорила о недавней стычке:
— …Если юэцзи Мо узнает, что вы прикрылись его именем, не станет ли он чинить вам козни?
Хотя она и отдавала должное находчивости Чжао Лина, её с детства учили скромности и осмотрительности, поэтому на сердце всё равно было неспокойно. Вокруг тянулись сплошные военные гарнизоны, и эта история быстро разлетится по округе. Если Мо И публично отречется от них, Чжао Лину придется несладко.
Лишь на днях она в подробностях выпытала у Чжэна Третьего устройство местной службы.
По законам империи: каждые десять человек составляют «сяоци», каждые пять сяоци — «цунци», каждые два цунци — «байху», каждые десять байху — «цянху», а пять цянху образуют «вэй» — гарнизон.
А Чжао Лин сейчас — всего лишь цунци.
— Не тревожься, я знаю меру, — Чжао Лин отпил чаю и с улыбкой рассказал ей о непростых отношениях между Лу Чэном и Мо И. — Я поступил так в надежде, что тот байху донесет слух обо мне до ушей Лу Чэна. Если Мо И откроет Лу Чэну всю правду, посуди сама: при характере Лу Чэна, который заискивает даже перед Мо И, станет ли он перечить человеку Шестнадцатого господина? А если Мо И утаит от Лу Чэна истину — тем лучше: Лу Чэн, из уважения к Мо И, тем более станет всячески нам покровительствовать. — Он помолчал и прибавил: — А захочет Мо И отречься от меня — пусть отрекается. Меня так внезапно перевели сюда из Военного округа, что многие наверняка захотят выведать мои подлинные связи. И если я тогда выложу всё как есть… — Говоря это, он подмигнул Фу Тинъюнь с неожиданным ребяческим задором: — …боюсь, у Мо И только прибавится головной боли. Чего доброго, он сам выскочит и объявит меня своим родственником!
Сердце Фу Тинъюнь неожиданно замерло, пропустив удар.
К щекам прилила легкая краска.
Ей вдруг вспомнилось, что А-Сэнь точно так же подмигивал иногда.
Выходит, А-Сэнь перенял эту повадку у Чжао Лина!
Она не удержалась и прыснула со смеху.
Словно солнце пробилось сквозь тучи, словно утренний рассвет озарил небосвод — скромная комната вмиг показалась светлой и просторной.
На душе у Чжао Лина стало тепло и светло.
Как было бы хорошо, если бы время могло навеки замереть в этом мгновении!
Он смотрел на Фу Тинъюнь, от всего сердца желая, чтобы рядом с ним она всегда оставалась такой же беспечно-радостной и сияющей…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
