Чжао Лин скрепя сердце кивнул и с улыбкой ответил:
— Я скоро должен вернуться на постоялый двор. Во второй половине дня мне предстоит сопровождать командующего Лу на встречу с Инчуань-хоу.
Фу Тинъюнь внезапно почувствовала опустошение. Гнев в ее душе растаял, точь-в-точь струйка голубоватого дыма, не оставив и следа. Все её мысли теперь вращались вокруг слов «скоро должен вернуться на постоялый двор». Она торопливо спросила:
— А ты обедал? На какое время назначено возвращение? — Вспомнив, как намеренно проявляла к нему холодность и изливала кучу попутных речей, она почувствовала глубокое сожаление и с тревогой добавила: — Я не отняла у тебя время от важных дел?
Глядя на ее обеспокоенное лицо, Чжао Лин невольно расплылся в довольной и счастливой улыбке.
— Пустяки, — мягко пояснил он. — Едва мы прибыли на постоялый двор, командующий Лу сам отослал меня проведать дом. Судя по всему, у него есть дела, о которых мне знать не следует, да и обедать он, скорей всего, будет с кем-то еще. Главное, чтобы я вернулся на постоялый двор к началу часа Обезьяны1, до того как они условятся о встрече с Инчуань-хоу.
Фу Тинъюнь перевела дух. Поняв из его слов, что он еще не обедал, она бросила взгляд на песочные часы, стоявшие на длинном столе. Было начало часа Лошади2, так что времени оставалось еще достаточно, и на душе у нее окончательно отлегло:
— В таком случае Девятому господину стоит хорошенько отдохнуть дома! — Подумав, что кан в западной комнате главного дома еще не протоплен и пока нагреется, Чжао Лину уже пора будет уходить, она предложила: — Наказать Чжэн Саньнян прибрать в комнате А-Сэня?
Прошлое приучило его мгновенно засыпать где придется, так что к убранству он был неприхотлив и с улыбкой ответил:
— Отчего же нет! Будто я прежде там не спал.
«И то правда!»
Фу Тинъюнь кликнула А-Сэня позаботиться об умывании Чжао Лина, а Чжэну Третьему велела немедля отправляться на рынок и купить еще один комплект новогодних подарков, аналогичный тому, что готовили для Инчуань-хоу:
— …Только не точь-в-точь такой же. Стекло замени на нефритовые кубки, а если нефрита не сыщется, сойдут и золотые. Вместо самшитового пресса для бумаги возьми подставку для кистей. — Затем она позвала Чжэн Саньнян: — Девятому господину нужно уехать сразу после обеда, так что поторопись с едой. — Подумав о том, что раз Чжао Лин не останется на праздники, беречь купленные припасы нет смысла, она добавила: — Вынь морковь, что принесла госпожа Ци, да потуши её с бараниной, а еще замочи сушеные бутоны лилейника и быстро обжарь… — Распоряжаясь, она поняла, что указаний слишком много, и махнула рукой: — Впрочем, ладно, я сама встану к плите!
Весь дом мгновенно пришел в движение. В воздухе разлилась праздничная суета, наполнявшая сердце домашним теплом и умиротворением.
Помывшись и переодевшись в чистое платье, Чжао Лин прилег на теплый кан. А-Сэнь тут же подсел ближе и с надеждой спросил:
— Господин, расскажите мне про военный лагерь! Вот пройдет пару лет, устройте и меня в гарнизон!
— Вот научишься держаться за рукоять меча, тогда и поговорим, — со смешком откликнулся Чжао Лин и ласково треснул его по затылку. Вспомнив о Фу Тинъюнь, хлопочущей на кухне, он спросил: — Чем госпожа Фу занималась все эти дни дома?
— Да ничем особенным! — уныло протянул А-Сэнь. — Сидит дни напролет дома: то рукодельничает, то учит меня грамоте, разве что соседка госпожа Ци иной раз заскочит поболтать. После вашего отъезда я всего дважды бывал на улице, да и то, когда госпожа посылала брата Чжэна за праздничными покупками, а тому нужен был кто-то стеречь повозку.
«Этот сорванец с малых лет привык шататься со мной где попало, вот за какой-то месяц и завыл от скуки».
— Слушайся госпожу Фу, понял? — строго внушил Чжао Лин. — Впредь мы будем жить как нормальные люди, а тому, чему учит тебя госпожа Фу, как раз и полагается учиться нормальным детям. Так что старайся изо всех сил.
А-Сэнь беспрекословно слушался Чжао Лина и, пусть ничего не понял, послушно закивал.
Чжао Лин же на мгновение задумался.
Благодаря этой Девятой госпоже из рода Фу его жизнь действительно понемногу войдет в нормальное русло.
Дни, полные хлопот о хлебе насущном, забот о выслуге и продвижении… Это неустанное движение — разве не в нем кроется своеобразное счастье?
Он иронично усмехнулся про себя.
С улицы у ворот раздался мужской окрик:
— Есть кто дома?
Чжао Лин поднялся.
А-Сэнь торопливо побежал отворять.
Вскоре Мо И, откинув полог, вошел вслед за А-Сэнем.
— Эй ты, братец! Вернулся — и ни гу-гу! — он с улыбкой шутливо ударил Чжао Лина кулаком в плечо; за этим размашистым жестом сквозила искренняя теплота. — Если б не столкнулся с Лу Чэном, так и остался бы в неведении!
Двоюродная сестра Лу Чэна в свое время с его подачи стала наложницей Мо И.
Раз уж Лу Чэн приехал с подношениями к Инчуань-хоу, разве мог он обойти вниманием Мо И?
Чжао Лин с улыбкой пригласил его присесть:
— Нынче все офицеры гарнизонов снуют в резиденцию главного командующего, я побоялся, что тебе не до меня. Раз уж пришел — оставайся отобедать с нами!
— С удовольствием! — радостно согласился Мо И. — Признаться честно, я давно уж соскучился по стряпне хозяйки вашего дома!
- Начало часа Обезьяны / Шэньчу (申初 / shēnchū) — период с 15:00 до 16:00 в традиционной китайской системе хронометража, разбивавшей сутки на 12 двухчасовых периодов (шичэней).
↩︎ - Начало часа Лошади / Учу (午初 / wǔchū) — период времени сразу после 11:00 утра (полдень).
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
