После отъезда Чжао Лина Фу Тинъюнь первым делом попросила изготовить поминальные таблички для его родителей. Затем она напекла паровых маньтоу и приготовила праздничные коржи из клейкого риса — ниянгао. Поскольку лавки на время праздников закрылись и купить традиционные три вида жертвенного мяса «саньшэн»1 не удалось, она слепила из муки фигурки свиней, коров и баранов. К тридцатому дню двенадцатого месяца, когда на стол подали цельных кур, уток, рыбу и мясо, поминальное угощение получилось весьма обильным.
Поклонившись предкам, все домочадцы, не делясь на господ и слуг, сели за общий новогодний ужин. В полночь, с наступлением часа Крысы2, запустили хлопушки и с шутками да смехом провели ночь за традиционным обрядом встречи Нового года.
В первый день Нового года Чжэн Третий по приказанию Фу Тинъюнь взял визитные карточки Чжао Лина и опустил их в специальные корзины у ворот чиновничьих усадеб. Это считалось официальным новогодним поздравлением от Чжао Лина. На этом праздничные хлопоты закончились: закрыв ворота, домочадцы каждый день думали лишь о том, какое новое лакомство приготовить, и лица всех сияли радостными улыбками.
Незаметно наступил Праздник Фонарей. Чжэн Третий повёл А-Сэня и Линьчуня на улицу смотреть праздничное шествие, а Фу Тинъюнь и Чжэн Саньнян остались дома за рукоделием.
Уже наступил сезон Личунь — Начало весны. Скоро ветер перестанет обжигать лицо холодом, и Чжао Лину потребуется весеннее платье.
Её отец был чиновником шестого ранга, однако его жалованья едва хватало, чтобы купить желанную книгу сунского издания, что уж говорить о Чжао Лине.
Запасов риса и дров может быть с избытком, но дни тянутся долго — нужно находить способы вести хозяйство бережливо.
Рано утром следующего дня в дверь постучали:
— Госпожа Фу! Госпожа Фу!
Голос казался знакомым, однако Фу Тинъюнь не могла вспомнить, кому он принадлежит.
Чжэн Третий пошел отворять.
Вошла Сюэмэй, личная служанка госпожи Лу. За ней следовали две служанки для черной работы: одна держала в руках многоярусный короб с угощениями, а другая несла пять или шесть отрезов сверкающей золотом парчи.
— Дома ли госпожа Фу? — с улыбкой приветствовала она Чжэна Третьего, слегка поклонившись. — Наша младшая госпожа пришла навестить госпожу Фу.
Чжэн Третий поднял глаза и увидел госпожу Лу, сдержанно стоявшую у ворот.
Он поспешно извинился и позвал Чжэн Саньнян, чтобы та доложила хозяйке.
Фу Тинъюнь смутно догадывалась о цели её визита. Вспомнив о Чжао Лине, она после короткого сомнения велела Чжэн Саньнян пригласить гостью.
Госпоже Лу было от силы лет семнадцать-восемнадцать. Она обладала изящным станом и утонченными чертами лица. Хотя она родилась на северо-западе, в ней чувствовалось мягкое очарование, присущее уроженкам южного края Цзяннань.
— Еще до вашего переезда я часто слышала от господина о вас, — чрезвычайно почтительно произнесла она. — Мне следовало проведать вас гораздо раньше, но позже я узнала, что вы соблюдаете траур, и боялась потревожить. Несколько дней назад господин вновь заговорил о вас. Он хвалил ваше кулинарное мастерство, в особенности суп с грибами коумо и орехами: свиной желудок белейшего цвета, утиные пупки хрустящие и нежные — блюдо получилось невероятно вкусным. В эти дни господин загружен делами и совсем потерял аппетит. Глядя на это, я расстраиваюсь, оттого и осмелилась прийти к вам с просьбой научить меня готовить это блюдо. Прошу вас, не посчитайте меня неумехой и помогите.
Ни словом не упомянув о правилах и этикете, гостья попросила лишь обучить её кулинарии. Это было сказано деликатно и уместно; сразу видно, что она умная женщина.
Наверняка они заранее обсудили это с Мо И.
Фу Тинъюнь с улыбкой согласилась. Они приятно побеседовали и условились о времени занятий.
С тех пор госпожа Лу приходила каждый день. То она училась готовить, то приносила рукоделие на оценку, то показывала свои картины и стихи для совета. Увидев, что Фу Тинъюнь занята пошивом весенних одежд для Чжао Лина и Янь Юйчэна, она привела своих служанок, чтобы те помогали Чжэн Саньнян.
Работали служанки отменно, однако Фу Тинъюнь предпочитала готовить вещи для Чжао Лина самостоятельно. Одеяния и обувь для него она шила своими руками, а служанки помогали делать одежду для Янь Юйчэна и остальных.
Это приметила госпожа Ци.
Наблюдая за дымом из трубы дома Фу Тинъюнь, она специально выбрала время, когда госпожа Лу училась готовить, и внезапно вошла на кухню.
— Подумать только, госпожа Фу еще и великолепная кулинарка! Поглядите на этот суп из верблюжьих копыт3 — до чего же нежный, мягкий и ароматный! — Она взяла ложку, попробовала и воскликнула: — Вкусно, невероятно вкусно! — А затем намеренно спросила: — Госпожа Фу, вы ведь родом из уезда Пинлян? Откуда же вам ведомы секреты блюд нашего Чжанъе? — При этом она полностью проигнорировала госпожу Лу, стоявшую рядом с засученными рукавами.
Фу Тинъюнь чувствовала неловкость и с улыбкой ответила:
— Однажды Девятый господин заказал угощение из заведения «Сициньлоу», и там было это блюдо. Заметив, что Девятому господину оно пришлось по вкусу, я просто запомнила рецепт.
— Какая же вы внимательная и добросердечная, госпожа Фу! — Наговорив еще много похвал, госпожа Ци так же стремительно удалилась, как и пришла.
Фу Тинъюнь осталась в недоумении.
Лицо госпожи Лу сделалось мрачным. Натянув улыбку, она сослалась на недомогание и поспешно ушла.
Фу Тинъюнь не понимала, какая вражда существует между ними, и, не желая становиться пешкой в чужой игре, отправила Чжэна Третьего узнать подробности.
Отношения между госпожой Ци и госпожой Лу прояснить не удалось, однако выяснилось другое: по всему Заднему переулку ходили слухи о кулинарном таланте Фу Тинъюнь, и о том, что даже госпожа Лу приходит к ней с поклоном просить уроков.
Эту молву явно распустила госпожа Ци.
Фу Тинъюнь вовсе не хотела использовать других людей в качестве ступеньки для собственной славы и про себя затаила досаду.
Вскоре из гарнизона Чжуанлан пришло письмо от Чжао Лина.
Только теперь Фу Тинъюнь узнала, что перед Новым годом Чжао Лин сопровождал Лу Чэна в гарнизон Чжэньфань. Попав в сильный буран, они задержались в пути, а по возвращении в Чжуанлан Лу Чэн торопливо отправился с подарками к Инчуань-хоу, так что Чжао Лин вовсе не получил её прежнего письма.
— Надо же! — смутившись, прошептала Фу Тинъюнь. Не найдя подходящей шкатулки для хранения писем, она велела Чжэну Третьему сходить на рынок и купить деревянную шкатулку, покрытую красным лаком с узором из вьющихся ветвей. Бережно положив туда письмо, она спрятала шкатулку в сундук на кане у изголовья кровати.
Вечером, при тусклом свете лампы, она принялась писать Чжао Лину ответ.
Она спрашивала лишь о его здоровье и повседневных делах, а о прочем — не упомянула ни единым словом.
- Три вида жертвенного мяса / Саньшэн (三牲 / sānshēng) — ритуальное жертвоприношение, состоящее из туш или отборных частей трех животных (обычно свиньи, быка и барана или курицы, рыбы и свинины), обязательное при проведении китайских поминальных обрядов.
↩︎ - Час Крысы / Цзыши (子时 / zǐshí) — первый из 12 двухчасовых периодов традиционного китайского суток, продолжающийся с 23:00 до 01:00 ночи и знаменующий наступление нового дня.
↩︎ - Суп из верблюжьих копыт / Тюэтигэн (驼蹄羹 / tuótígēng) — изысканное и деликатесное блюдо северо-западной китайской кухни, требовавшее долгого и трудоемкого приготовления.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
